Не заметивший их Лис покружил немного по лужайке, выбирая место, и плюхнулся на траву прямо под палящим солнцем. Когда они добрались до него, шурша вялой от жары травой, он уже корпел над очередным непонятным пока рисунком и ничего не замечал. И только когда Пакость пальцем постучал по рыжей макушке, Лис вскинул на него удивленные желтые глаза:
– Ой… Лис совсем зарисовался!
– На здоровье, – как можно мягче произнес Пакость, опускаясь рядом.
Немо последовала его примеру, не дойдя до Лиса нескольких шагов. Это выражение лица, которое было сейчас у девушки, Пакость видел все чаще и чаще в последнее время. Вместо того чтобы трястись, боясь поймать что-то чужое, Немо постепенно училась читать. И хотя он не тренировал ее, а только постоянно грозился этим заняться, Пакость испытал гордость.
– Лисище, ты как? До сих пор грустишь?
Рыжий шумно вздохнул, как часто делают дети, и покатал в пальцах карандаш.
– Лису страшно, когда из-за него ссорятся. Это так неправильно. Лис хочет со всеми дружить и чтоб никто не ссорился, – сознался он, смотря на Пакость почти виновато. – Лису же не надо будет выбирать, с кем из вас дружить?
– Конечно нет. Ты тут ни при чем, мелкий, – отмахнулся тот. – Свои мозги не вставишь.
– Да и не поссорились мы, – тихо успокоила Немо, заплетая травинки в косички. – Поспорили немножко. Такое всегда бывает.
Лис посмотрел на нее недоверчиво. Пальцы в россыпях веснушек крутили и терли красный карандаш.
– Мы с Китом один раз даже подрались, помнишь? Ничего, помирились. Забей, Лис. Все будет хорошо. Не бери в голову. Просто мы с Немо знаем, что ты правильно делаешь, а те двое считают себя умнее всех.
Теперь недоверчивый взгляд Лиса достался Пакости. Рыжий художник озадаченно покрутил карандаш, поерзал на траве, повздыхал и тихо спросил:
– Спящая и Кит не верят Лису, да?
– Верят, – выпалила Немо, прежде чем Пакость ответил совершенно противоположное. Послав ему предупреждающий взгляд, она осторожно погладила Лиса по колену и быстро убрала руку. – Верят, Лисенок. Конечно, верят. Просто им… сложно принять новое чудо. Мы все уже давно убедились, что ты лучше всех нас понимаешь чудеса. Я надеюсь, они и Белого Зверя примут со временем. Например, когда увидят его собственными глазами.
Немо говорила так ровно и спокойно, что Пакость едва сам не заслушался. На последней фразе он спрятал усмешку. Книжный Червь очень аккуратно подвела их к тому, что требовалось.
– А если они его не увидят? – усомнился Лис. – Лис не знает, кому Белый Зверь захочет показываться! Если не увидят – не поверят?
– Кто их знает. Если даже не увидят, есть еще один вариант, – вмешался Пакость и заговорщицки улыбнулся и подмигнул Лису. – Вот если бы ты нас к нему отвел, мы бы его точно увидели. Отведешь?
Лис серьезно выслушал его, потом солнечно улыбнулся и тоже заговорщицки подмигнул Пакости:
– Лис не отведет.
Отказ был настолько внезапен, что Пакость едва не брякнул заготовленное: «Вот и договорились». У него расчет был простой: они напрашиваются идти с Лисом в лес, а там уже и его страхуют, и сами разбираются, что там за чудо завелось.
– Почему, Лисенок? – мягко спросила Немо и снова погладила коричневую замазанную штанину.
– Белый Зверь не захочет, – уверенно ответил Лис совершенно незнакомым твердым тоном. – Пока не захочет. Может, потом захочет. Лис не знает.
Он нахмурился. Рыжие брови сошлись на переносице, делая выражение лица непривычно комичным и одновременно жутковатым. Лис стряхнул с бумаги травинки и начал распихивать карандаши по карманам. Пакость и Немо, впечатленные этой переменой, молча за ним наблюдали.
– Он обижен. Ему грустно и плохо. И ему пока нужен только Лис. – Паренек больше не хмурился, но его улыбка была теперь немного грустной. – Если он захочет – Лис с радостью пригласит всех своих друзей. Но пока – нельзя. Он даже Мышкокошку не хочет видеть.
Младший поднялся и прижал к груди листы бумаги, твердо намереваясь уйти. Пакость молча таращился на него, Немо нервно переплетала пальцы, наблюдая со стороны.
Художник посмотрел на них и виновато втянул голову в плечи.
– Лис пойдет порисует. Лис надумал тут нарисовать нашу Большую Рыбу, а она что-то никак не рисуется. Не надо ходить за Лисом. Лис обязательно придет сам. – Уголки его губ приподнялись выше, глаза сверкнули. – Лис вас всех очень-очень любит. Не обижайтесь на глупого Лиса.
– Мы тебя тоже, – проговорила тихо Немо, растерянно глядя на младшего так, словно видела в первый раз.
Лис уже ушел, растворился в ажурной тени деревьев, а они сидели на солнцепеке, глядя ему вслед. Когда от старания мамы Лиса поплыло перед глазами, Пакость спохватился и тряхнул головой
– Что-то это мне не нравится, – сообщил он. – Все как-то серьезней, чем казалось.
– И что теперь? – спросила Немо, неловко поднимаясь на затекшие ноги.
Взгляд ее словно остекленел, искусанные губы алели. Пакость знал девушку достаточно хорошо, чтобы понять: она почувствовала нечто ранее незнакомое. Он бросил в нее колючим ершиком колоска, и Немо, отряхнувшись, вышла из оцепенения.
– Что? Не томи!
