«Немо тоже затопило, – решила Спящая. – А может, и библиотеку. Библиотека, наверное, совсем утонула».
Ее кровать закружилась по комнате, покачиваясь и натыкаясь на перевернутую мебель. Спящая очень хотела выплыть на ней в коридор и увидеть друзей, но никак не могла рассмотреть в темноте дверь. Стена напротив окна казалась ей абсолютно гладкой. Холод усиливался, медленно, но заметно, и Спящей пришлось сжаться в комок под одеялом, чтобы как-то согреться.
– Я же спала на двух сдвинутых кроватях! – Собственный голос показался чужим и заглушил хлюпанье и плеск темной воды. – Как я оказалась на одной?
Кровать, словно услышавшая ее слова, остановилась так резко, будто уперлась во что-то. Вместе с этим затихло хлюпанье воды. Не успела Спящая даже испугаться, как ее «лодка» накренилась и темная безразмерная пасть воды разомкнулась перед ней. В следующую секунду ее окружали только тьма и холод. Спящая стремительно падала куда-то в бездонную ледяную пропасть, а потом дно неожиданно возникло под ней – удивительно мягкое и так знакомо пахнущее. Удар вышиб дыхание, и сон пропал. Долгое время Спящая просто смотрела в темноту, медленно осознавая, что никуда не падала и нигде не тонула. Это был просто сон, навеянный холодной ночью и самой мрачноватой аурой ночного «Еца», к которой нельзя было привыкнуть полностью.
Расплетенная коса защекотала шею и спину, когда Спящая раскинулась на сдвинутых кроватях, ощупывая нагретую ее телом простыню. Никакой холодной влаги не было ни на простыне, ни на одеяле. Любимая вышитая подушечка лежала тут же на расстоянии вытянутой руки, и прикосновение к ней еще больше успокоило Спящую. Ночь и правда выдалась холодной. Там, где тело не касалось простыни, остывшая постель встретила ее мертвым холодом, но у него не было ничего общего с той ледяной влагой во сне.
– Сон, – сказала она себе, просто чтобы нарушить давящую на уши тишину. – Просто сон.
Казалось, ничего не мешало ей свернуться клубочком под теплым одеялом и постараться заснуть вновь, но Спящая почти против воли вглядывалась в самые темные углы своей комнаты в поисках того, что не позволяло ей снова сомкнуть глаза.
Мебель стояла на своих местах. Тишину нарушало только ее собственное дыхание. Простыня и пододеяльник – два белых пятна среди густой темноты, казалось, источали свой собственный мягкий свет.
Темнота! Вот что ее насторожило. То, что казалось во сне стылой водой, наяву виделось зыбким черным полотнищем, стелющимся по полу, укутывавшим ножки кроватей, драпировавшим углы. Это была не та привычная темнота, а что-то другое, живое, дробящееся на бесформенные лоскуты и постепенно заполняющее собой комнату. Эта темнота была чернее темноты обычной, и от одного взгляда на нее Спящая ощутила ответный колючий взгляд невидимых глаз. Они несколько секунд смотрели друг на друга, как противники перед решающим сражением, а потом Спящая сделала то, чему отлично научил ее «Ец». Соскочила с кровати и босиком, в одной тонкой ночной рубашке кинулась прочь из комнаты. Сейчас она была рада столкнуться даже с Тук-тук-туком, только бы это был кто-то знакомый и привычный.
Пустые комнаты всегда ощущаются иначе, чем комнаты, в которых кто-то есть. То, что Кита нет в его спальне, девушка поняла сразу же, как перескочила порог. Лоскуты густой темноты скользнули следом за ней бойкими многоножками, на ходу меняя форму. Обычная тьма была для них достаточно светлым фоном, чтобы Спящая смогла увидеть, как обрывки абсолютной черноты подрагивают и расползаются, отращивая толстые щупальца-ноги. Она взвизгнула, словно увидевшая мышь школьница, и так же, подобно ей, запрыгнула на ближайшую кровать с ногами, пробежала по ней до двери и только там спрыгнула. Липко-щекочущее прикосновение к пятке придало Спящей скорости.
Коридор встретил ее угрюмым, недобрым молчанием и все той же темнотой. Страх подхлестывал, гнал вперед, заставляя бежать, не выбирая дороги.
Выбитая плитка уколола ее ступню, на короткий миг отрезвив. Спящая прижалась к холодной облупленной и изъеденной трещинами коридорной стене и зашарила по ней в поисках выключателя. Когда пальцы нащупали криво висящую квадратную коробку с замусоленным переключателем, она успела обрадоваться. Ненадолго. Спящая нажала один раз, второй, третий, четвертый, но не смогла добиться ничего, кроме щелкающего звука. Щекочущее прикосновение к левой голени было издевательски-ласковым. Спящая вскрикнула и попятилась, словно сбрасывая с себя упавшую с дерева гусеницу, и тут раздался еще один звук, который заставил ее остановиться.
Это был нечеткий скребущий щелчок, который могут издавать расхлябанные механизмы. Он повторился еще раз и еще, а потом расцвел в воздухе синим газовым огоньком. Огонек был крохотный и висел высоко в воздухе, но Спящая неожиданно поняла, что ее преследователи теперь ее не тронут. Этот синий жгучий цветок так же пугал их, как и они пугали Спящую.
