Дверь тихо скрипнула, сообщая о новом посетителе. Спящая, бледнее прежнего, на цыпочках вошла в комнату, увидела Пакость и бросилась ему на шею. В последнюю секунду, правда, вспомнила об ожоге и прижалась не к груди, а к плечу. Водопад распущенных волос скользнул ласково по его рукам, запах яблочных семечек окутал, заставив забыть даже о мерзком привкусе на губах.
Теплое тело, второй раз в жизни прижавшееся к его боку так открыто, заставило подумать, что ради этого стоило попасться Темноте. Наслаждаясь этим моментом, Пакость пропустил русые пряди между пальцами, а потом погладил Спящую по голове, как испугавшегося ребенка. Кажется, рухнула еще одна стеклянная стена.
– Да живой я, живой…
– Я так боялась… – прошептала она, обнимая его крепче. – Не знала, что делать. Никто не знал, что делать!
– Не надо было ничего делать! – возразил Пакость резковато, а потом уже мягче добавил: – Вот он я. Сам вернулся. Целый и невредимый.
– Что-то не верится, – хмыкнула Спящая.
Она чуть отстранилась от него и осторожно очертила пальцем ожог.
– Заживает хорошо. Это от чего у тебя, ты знаешь?
– От шишки, – пожал плечами Пакость и, неохотно сунув руку в карман, показал свой почерневший «кулон».
Спящая удивленно вскинула брови, с явной опаской потрогала шишку, но потом махнула рукой и снова прижалась к парню.
– Пусть Лис разбирается… – шепнула она уже куда-то в бицепс. – Или кто другой. Я в этом так ничего и не понимаю. Шишки еще эти… Может, не зря Лис столько их собирает?
– Может, и не зря, – равнодушно отозвался Пакость, который сейчас не хотел ничем заморачиваться. У него было ощущение, словно обдувавший его холодный ветер стих, а на смену ему пришло теплое весеннее солнце. Сбитые о стеклянную стену кулаки больше не кровоточили, исцеленные этим теплом.
Он обнял Спящую сильнее и сцепил пальцы у нее за спиной, намереваясь больше не отпускать. Даже если будет вырываться. Хватит. Набегалась от него. Русые пряди путались в пальцах, опутывая его, как стебли волшебного растения. Аромат яблочных семечек уже пропитал его кожу, заглушив даже запах табака.
Идиллию нарушил короткий хлопок: это книга Немо выскользнула из ее разжавшихся пальцев. Книжный Червь стояла на прежнем месте, уставившись в стену совиным взглядом, и задумчиво поглаживала себя по щеке кончиками пальцев. Звук упавшей книги не смог вывести ее из этой задумчивости. Чувствовала ли она сейчас их со Спящей или блуждала в лабиринтах мыслей – сказать было сложно.
Секунду спустя Немо повернулась к ним, встретилась со Спящей глазами и снова застыла. Почти минуту они вели молчаливый диалог, состоящий из одних только взглядов, и Книжный Червь отступила, опустив ресницы.
– Кит в честь твоего возвращения наделал конфет из жженого сахара, – бросила она невпопад, удивленно разглядывая свои руки с обкусанными ногтями и пытаясь вспомнить, чего в них не хватает. – Он тоже будет рад тебя видеть. А особенно Лис. Приходи.
Она ушла, оставив книгу лежать на полу вниз страницами.
– «Ец» его не пустил, – авторитетно сообщил Лис, с хрустом раскусив конфету.
На кухне было жарко, хорошая погода так и звала переместиться за стол под открытым небом, но обитатели лагеря игнорировали ее зов. В тарелках чай остывал слишком быстро, да и любопытные мошки считали своим долгом покончить с жизнью именно в этой посуде.
Второе рождение Пакости отмечали чаем, кофе, бутербродами с маслом и леденцами из жженого сахара. На их одновременно уютной и неуютной, как и всё в «Еце», маленькой кухне снова сидели все вместе, просто радуясь тому, что жизнь вошла в привычную колею. Пакости все еще было тяжело много ходить. Лис утверждал, что это проделки Темноты и так будет недолго. Но вот насчет того, станет ли все как прежде, он не говорил.
Сидели как попало. Лис – на подоконнике, на привычном месте Пакости, сам Пакость, не без труда дошедший до столовой, – на стуле у самой стены, рядом со Спящей. Пальцы их были переплетены, а длинная русая прядь лозой цеплялась за костлявую руку, не желая отпускать ни на секунду. Кит – нынешний хозяин и властелин кухни – втиснулся между кухонным столом и плитой, то и дело задевая локтем остывающий чайник.
Немо, хоть и пришла не последней, выбрала себе место на полу у самой двери. Ей хотелось наблюдать. Соткать себе плотный кокон с хитрой зеркальной стеной и смотреть на всех сквозь нее, оставаясь незамеченной. Исчезнуть, стать призраком, который может бродить по миру невидимым и просачиваться сквозь самые толстые стены.
– Куда «Ец» Пакость не пустил? – уточнил Кит.
– Туда не пустил. – Лис был, как обычно, очень информативен в своих объяснениях. – Шишка не пустила. Не дала уйти.
– Куда уйти? – упрямо повторил вопрос Кит, пытаясь вытрясти из художника ответ.
– Туда уйти!
– Вот эта, что ли? – недоверчиво усмехающийся Пакость вытащил из кармана джинсов почерневшую шишку. Она пачкала ему пальцы, и он держал ее так, словно готов был выбросить, но почему-то сдерживался.
