Мысли Немо перескочили с Шестого на Пакость. Когда он в последний раз кого-то сглазил? Немо подумала, что это и хорошо, и плохо, потому как сила все же не бесполезная и жалко будет, если Пакость разучится. Интересно, а смог бы он благословлять или все же только проклинает?
– И без этого хорошо, поверь. Поживешь пару дней и поймешь, – убеждала новичка Спящая, когда Немо снова вернулась в действительность.
Тот явно был настроен скептически, но слушал девушку внимательно. Судя по легкой смущенной улыбке и по тому, с каким интересом Шестой смотрел на Спящую, вполне мог возникнуть новый конфликт. Немо снова тихо вздохнула. Пакость без тренировок, видимо, не останется, зря она переживала…
Девушки, которые вот так запросто привлекали внимание к себе, всегда ставили Немо в тупик. Она помнила таких одноклассниц, потом одногруппниц – до наглости ярких, до крайности самоуверенных, фальшиво отзывчивых и наигранно веселых. Не то чтобы она что-то имела против них, но ее глаза видели одно, а сила шептала совсем другое.
Спящая была совсем не такой. От нее не хотелось отстраняться. Она была не подчеркнуто доброй, а просто доброй, и, когда она помогала, она правда хотела помочь. Вот и правда как та русалка или мавка. Ничего не делает, улыбается просто себе, смотрит, а к ней тянет. Может, это тоже какая-то способность?
– А какая у тебя сила? – спросила Немо внезапно.
Шестой вздрогнул, резко повернув голову, но быстро взял себя в руки и улыбнулся, как и прежде не размыкая губ.
– Я кое-что слышу.
Когда солнце спряталось за непонятно откуда взявшуюся тучу, странный рыжий мальчишка с сосновыми иглами в волосах вскинул лицо к небу и воскликнул испуганно:
– Мама пропала! Дождик!
Ливень зарядил ровно через три секунды, и, пока они добежали до ближайшего укрытия – летней эстрады, – все выглядели так, словно их из ведра окатили. Лис ворвался под ненадежную крышу последним, прижимая к груди спешно подобранные на удивление сухие листы бумаги.
Мощные потоки обрушивались с края крыши и швыряли в стоящих на грязной сцене сотни серых брызг.
Шестой, привыкший слушать и вслушиваться, склонил голову набок, ловя каждую ноту этого сумасшедшего марша. Дождь в брошенном лагере звучал совсем не так, как в городе. Там он мерно стучал, отсчитывал такт. Здесь же шумел, и шум этот был насыщенный, многоголосый, для постороннего уха хаотичный, однако Шестой слышал целую симфонию, которую исполнял слаженный оркестр.
Лопотали абрикосы, ловя сердцевидными листьями-ладонями холодные капли, отзывались низким бульканьем дыры в асфальте, шелестели тяжелыми мокрыми ветвями-руками сосны. Закрой глаза – и попадешь в нереальный мир, где все, от той же сосны до ржавого гвоздя в стене, живое и имеет свой нрав, а откроешь – только заброшенный, разваливающийся лагерь, в котором живет горстка людей со способностями. С какими – Шестой еще не понял.
– Так вы тут просто живете, – уточнил он чисто для себя, оглянувшись на своих спутников. – Когда меня приглашали, я ожидал немного другого.
Рыжий и очень странный мальчишка, стриженая, даже сейчас взлохмаченная замкнутая девушка и длинноволосая красавица со спокойной мягкой улыбкой. Она ему и ответила, перебрасывая мокрые волосы на плечо.
– Нас всех приглашали, и каждый ожидал увидеть что-то свое. Но пока никто не разочаровался.
Он благодарно кивнул ей, но не поверил. Тусклые зеленые глаза стриженой девушки сверлили его, но она молчала.
Шлепая насквозь промокшими кроссовками по моментально разлившимся лужам, в укрытие заскочил еще один местный – мокрый, словно в реку упал, невысокий, крепко сбитый парень в черной одежде.
– Меня чуть с качелей не смыло, – с коротким смешком сообщил он, стряхивая воду с коротких черных волос. – Вот это дождь.
Девушки рассмеялись, Лис и тот хихикнул. Спохватившись, темноволосый хлопнул себя по карману и вытянул мобильный, опутанный белыми наушниками. Вытер экран, убедился, что телефон работает, и спрятал его в карман глубже.
– Мама просто отдохнуть решила, – сообщил ему Лис.
Темноволосый фыркнул тихо.
– Пусть твоя мама в следующий раз хоть минут за десять предупреждает, – ворчливо отозвался он и только теперь заметил новичка.
Темные глаза осмотрели его с ног до головы, метнулись к рюкзаку за спиной, и парень протянул Шестому короткопалую широкую ладонь.
– Кит.
– А… – Он растерялся, сразу не поняв, что это просто сокращение имени, но руку пожал.
– А ты Шестой?
Это звучало как прозвище. Шестой посмотрел по сторонам, вспомнил типа из корпуса и неуверенно кивнул. Собственное имя застряло в горле.
– Я Спящая, – выступила вперед длинноволосая. – А это, – она кивнула на подругу, – Немо. Лиса ты уже знаешь.
