Пошел Костян тогда к Косте-тезке, тот в номерах банщиком работал.
Костя встретил ласково (сам с похмелья был):
– Давай-ка, тезка, раздевайся, да в парилочку! Есть у меня номерок свободный, отдохни немного.
Разделся Костян, зашел в парилку и начал жару поддавать – все мало ему. Бросает воду на каменку и приговаривает:
– За всю фигню! За всю фигню!
Незаметно слабость на него навалилась, и отключился Костян от действительности, что обрыдла ему.
Вскоре открыл он глаза и… чудо-чудное увидел. Лежит он себе на пляже у океана (вот почему не у моря, а именно у океана, Костян не понял, просто почувствовал – океан!), солнышко ласково светит, рядом девица длинноногая в бикини суши ему предлагает и щебечет что-то на языке неведомом. Костян не теряется – суши пробует (вкусно!), да девицу по ноге поглаживает, а та улыбается ему и папироску протягивает.
«Забавно, – думает Костян, – папиросы-то я только в детстве пробовал».
Затягивается он табачком заморским, а табачок-то особенный, забористый. Стали видения разные Костяна заманивать, одно краше другого.
Вот и дом большой с колоннами, вроде как его собственный, машина спортивная красная у дома, а на крыльце девица та самая, с пляжа, только не в бикини, а голая. Смеется она зазывно, да телом точеным подрагивает.
Вдруг садится Костяну на плечо попугай, птица говорящая, и картавит ему на ухо:
– Все это твое может быть, Костенька, только скажи, что жизнь твоя прежняя зря прошла!
– Да легко! – Костян отвечает и, только сказать уже хотел слова волшебные, как маму свою увидел. Несет она ему кружку с молоком и приговаривает:
– Пей, Костенька, молочко парное, заговоренное! Пей, ума-разума набирайся!
«Сколько же на могилке-то ее не был…» – опечалился Костян.
– Кыш, провокатор картавый! – крикнул на птицу яркую и смахнул ее с плеча.
Потемнело вдруг вокруг, сыро и жарко стало. Да еще попугай не отстает, крепко когтями за плечо держится, крыльями машет!
Открыл Костян глаза, видит, что лежит он на полу в парилке, а Костя-тезка его за плечо трясет и кричит:
– Костя! Костя!
Кое-как встал Костян, по стеночке вышел из парной, да под душ прохладный. Очухался немного, оделся и на улицу вышел.
Морозец, праздник скоро – здорово!
Остановил Костян такси, заехал на елочный базар, выбрал елочку маленькую, но пушистую, потом разноцветные шары елочные купил.
Ехал он в такси по заснеженному городу, ехал и улыбался.
Костян ехал к маме – поставить елочку и нарядить в шары яркие, разноцветные.
Пусть в кои-то веки у мамы тоже будет праздник!
Если ехать от Венеции на север, то среди обработанных клочков земли, ровных полосок аккуратных кустов винограда, чистеньких городков можно отыскать Сечиле.
В Сечиле живет примерно двенадцать тысяч человек.
Там есть железнодорожная станция, мостик через реку, которая протекает через самый центр города, и даже мэр.
И муниципалитет, в котором работают семь человек.
Мощенная булыжником центральная улица вечером многолюдна. Молодежь собирается, чтобы поболтать ни о чем, «попеттинговать» под осуждающими взглядами милых и ухоженных старичков и старушек.
Последние чинно прогуливаются, рассматривая витрины, или неторопливо пьют эспрессо.
Кажется, что так было всегда. Улицы хранят память прошлого.
Прозрачный воздух колеблется от силуэтов людей, живших здесь много лет назад и любивших этот маленький уютный городок.
Собор с часами, которые (представьте себе!) работают, театр, с аншлагами и длинной афишей, книжные магазины, где всегда посетители, идеальная чистота мостовых, витрины, на которых ни пылинки, отполированные столы и стулья в кафе и ресторанах.
Лица улыбающихся тебе (именно тебе!) прохожих.
В таком городе, если в жару ходить целый день в белой рубашке, то к вечеру, сняв ее, с удивлением можно обнаружить чистый воротник, а в ресторане тебе обязательно предложат бесплатный стакан холодной воды с долькой лимона.
Кстати, о ресторанах.
Впервые попав в Италию, я оказался в самом сердце ее севера.
Я наслаждался Сечиле и домашним уютом ресторанчика «Сализа», будучи единственным иностранцем в этом ресторане, да и, наверное, в этом городке.
Прошутто с дыней, министроне, тольятта…
Музыка названий и вкусовых ощущений. Вальс удовольствия и танго покоя. Тихая, сладкая жизнь в одной из культурных столиц мира… раздражала.
Ну почему у Них так, а у Нас совсем не так, совсем наоборот?!
Кстати, о мирском.
Выпитый бокал (гранде!) пива напомнил о себе нарастающим дискомфортом, и я пошел (скузи!) в туалет.
Гранитные ступени, темная отполированная дверь, легкий запах каких-то цветов внутри.
Красиво-благородный белоснежный унитаз, я потянулся к крышке…
Вы, конечно, знаете, что мальчики, как правило, писают стоя.
Культурные мальчики поднимают и верхнюю крышку сиденья, и ту, на которую садятся при другой надобности. Чтобы не испачкать. В смысле, бывает разброс струи…
Так вот! Крышка была ОПИСАНА! СИЛЬНО! ВСЯ!..
Боже, как я смеялся!
Господи, как хорошо мне стало!
Терпеть не могу маленьких собачек!
