"Карате-пацан", "Змея в тени орла", "Американский ниндзя" с Майклом Дудиковым… Все это помнят лишь упомянутые выше седобровые мастера кунг-фу, древние как стареющий Эдриан Пол.
И сам Майкл Дудиков.
И пока наши матери в шлемах и латах бились в кровь в очередях за мясом по талонам, мы смотрели "Не отступать и не сдаваться" – фильм, где дух Брюса Ли делает из пацана моего возраста матерого бойца. За две недели и без шпагата.
Н-ск был серым, бетонным и майским. Солнце в это время года никогда не садилось, но его было мало, чтобы создать день. Оно ползло партизаном по небу вдоль горизонта, пряталось за вросшие в унылый щебень девятиэтажки и выныривало ненадолго, чтобы показать свое грустное оранжевое лицо.
В городе 20 часов в сутки стоял вечер. Серый.
По обочинам ютились черные блиндажи недотаявшего снега. Я шел домой из видеосалона.
Ничто не предвещало беды.
На Ленинградской били кого-то рыжего, свалив его в лужу. Били трое. Ребята чуть постарше. Били молча, чтобы никто не услышал.
Но я услышал. Они не знали, что я знал кунг-фу. А в давеча посмотренном "Не отступать и не сдаваться" как раз был такой момент, когда пацан, ну, то есть, я, с лету (ногой вперед) прыгает, ну, то есть, прыгаю, на пятнадцатилетних, которые бьют слабого.
Я прыгнул…
Что главное в такой ситуации? Правильно: сгруппироваться, прикрыть лицо и затылок и громко кричать "не бейте, пожалуйста". Я так и делал. Брюс Ли такому приему не учил. Подозреваю, он его и не знал.
Рыжий не стал за меня заступаться. Он убежал.
Мир казался нереальным и несправедливым. В фильмах бандиты всегда нападали по очереди. Пока Чак Норрис бил одного, остальные восемь окружали его, трясли палками и ждали своей очереди. А эти как-то быстро и слаженно меня одолели. Да и в прыжке я, надо сказать, промазал.
Готов спорить, они не смотрели кунг-фу фильмов.
А потом вдруг меня перестали бить. Послышалась ругань и строгий взрослый голос. Я вскочил и увидел.
Передо мной был китаец. Я протер слипшиеся от грязи глаза и увидел знакомого дядю Габдула, у которого покупал недавно книги.
Габдул меня спас.
– Ты их побил? – спросил я восхищенно, пока мы шли прочь от места схватки.
Сейчас я понимаю, что Габдулу было около двадцати. Но тогда он казался мне бывалым опытным бойцом, и отдаленное сходство с Брюсом только подтверждало это.
– Запомни пацан, – сказал он. – Лучший бой – тот, которого ты избежал.
Тогда я ничего не понял. Я рассказал про того рыжего, который уж точно избежал боя, бросив меня одного.
– Так это он меня привел, – ответил Габдул.
В тот день я еще не знал, что к карате Габдул не имеет никакого отношения.
***
Воскресенье, 8 мая 1994 года
Габдул был взрослом мужиком двадцати лет или около того. Он недавно стал стажером в лаборатории при каком-то бывшем НИИ. Само НИИ уже года два как закрылось, и теперь на его месте стояли очередные торговые ряды. Но лаборатория работала. Правда, теперь была частной и носила гордое имя «Лаборатория медицинского анализа «Экклезиаст».
Ренат знал Габдула давно, еще когда тот продавал в Филателии книги про Конана.
Габдул был докой в фантастике и все время рекомендовал Ренату каких-то Стругацких.
То, что Габдул любил фантастику, давал шанс, что он поверит во вторжение пришельцев.
Найти его было нетрудно. Публичные мероприятия он не посещал, а жил с мамой, от которой все время угрожал съехать.
Номер квартиры у Габдула был 42, и это, по его словам, должно было что-то значить.
Габдул вышел в подъезд и смерил взглядом Крапиву.
– Кажется, я его знаю, – сказал он, повернувшись к Ренату.
– Он со мной, – сказал Ренат.
– Ну не со мной же, – усмехнулся Габдул. – Я с дебилами не корешаюсь.
– Впусти, у меня к тебе серьезное дело.
Габдул заглянул в квартиру.
– Ладно, но только тихо, мама спит. И ботинки снимайте. Тапочек нет, так что вам придется босиком.
Комната Габдула была кладезем всего фантастического. Тут пахло чудом и плесенью.
Стены его квартиры были облеплены фотографиями звезд: Ван Дамма, Шварценеггера, Майкла Дудикова, Дона Дракона Уилсона. А на одной стене, прямо напротив сломанного дивана, висел плакат с загадочным словом Stalker. За словом из темноты плаката выглядывала зловещая морщинистая лысина.
Гости сели на диван.
– Ну что? – спросил Габдул. – Валяйте.
И они сваляли.
Сначала Крапива обстоятельно, ни разу не сбившись, рассказал, как у него на глазах в человека вселился инопланетянин. А закончил историю Ренат (запинаясь и размахивая руками) на том, как Алена воткнула железный прут в спину училке-оборотню.
– Отлично, – сказал Габдул, – Превосходно. Я в Молебке встречал контактеров, которые вот так же, как вы, клялись, что видели летающие тарелки. Где доказательства?
Ренат достал из сумки две фотографии и протянул Габдулу.
Тот долго смотрел то на одну, то на другую.
– Знаешь, да, у нас в филателии торговали фотоколлажами с Брюсом и Джеки Чаном…
– Постой, – Ренат достал и протянул Габдулу шприц. – Это кровь училки. Ее Алена… Ненси достала.
– …Да, только очень крутой коллаж, почти как насто… Кровь, говоришь.
Лицо Габдула стало совсем серьезным.
