Взрослый мужчина двадцати (или около того) лет теперь казался Ренату напуганным мальчишкой, а не мастером кунг-фу. Он выглядел таким потерянным, лицо осунулось. И этот человек спас его, Рената, от хулиганов. Подумать только!
Когда один в компании становится трусом, второму приходится быть храбрее.
Ренат посмотрел Габдулу в глаза.
– Сначала она будет вести себя странно, но ты не придашь этому значения, – сказал он. – А потом она начнет пропадать ночами, чтобы убивать школьников. А однажды ты найдешь у нее в комоде план вторжения на Землю. И уже не сможешь это игнорировать. Так вот скажи мне, – произнес Ренат совсем без дрожи, – ты готов убить свою маму?
– Ладно, Рипли, – вздохнул Габдул и протянул зажигалку Крапиве, – жги.
Габдул принес из ванной ведро воды, чтобы потушить будущий пожар.
Крапива поднес зажигалку к разлитому на полу спирту, и тот вспыхнул с тихим хлопком. Большого шума не было, но Ренат почувствовал, как ему заложило уши.
Огонь шел из-под щелей в мебели сразу со всех сторон, и сомневаться не приходилось – если тварь еще там, она уже горит.
Крапива держал Габдула за руку, в которой тот держал ведро, не давая ему потушить огонь раньше времени.
Огненный комок вырвался из щели и закружился по полу. Ренат принял его сначала за шаровую молнию. Но это был он – инопланетянин. Нет он не кричал от боли, он пищал сразу на несколько голосов. Словно миллионы хомячков одновременно корчились от боли.
Ренат видел, как из огненного шарика в разные стороны тянутся черные отростки.
Габдул вырвался из хватки Крапивы и по широкой дуге вылил содержимое ведра на пол, до того как огонь добрался до занавесок.
Огонь мгновенно погас, но тварь стала кататься по полу, пытаясь себя потушить.
Крапива вырвал ведро у Габдула, накрыл им монстра и сел сверху.
– Быстро, несите что-нибудь тяжелое, – крикнул он, – пока пришелец мне в задницу не забрался!
– Гааабик, – раздалось из соседней комнаты. – Ты опять там химичишь?
– Нет, мам, – ответил Габик. – Просто тарелку разбил.
– Не сервизную?
– Нет, мам.
Больше она ничего не спрашивала.
Габдул пошел в свою комнату и вернулся с кипой книг. Он водрузил книги на ведро, увенчав стопку Советским энциклопедическим словарем.
Ренат вспомнил как недавно смотрел «Зловещие мертвецы». Там главный герой охотился за собственной отрезанной кистью, которая бегала по комнате и временами пыталась его убить. Он тоже поймал ее в ведро, а сверху положил книги. Только там самой верхней была «Прощай оружие»2.
«Мы не в фильме», – напомнил себе Ренат.
– Кажется, оно не шевелится, – сказал Крапива, – Может, сдохло.
– Ага, – Габдул нервно усмехнулся. – Я сейчас уберу ведро, а оно раз, и тебе на морду… С другой стороны, – он почесал затылок, – не оставлять же его здесь.
– Нет, конечно, – сказал Ренат и придумал: – нужен листовой металл. Мы его подсунем снизу и склеим как-нибудь края. Получится консервная банка с монстром внутри.
– И как склеим? – спросил Габдул.
– Ну… сварим.
– Не пойдет. Мама застукает. И потом, у меня нет сварочного аппарата.
Тем не менее, у Габдула нашелся кусок листового железа и два тюбика клея «Момент». Пока они работали, монстр не шевелился, и это облегчило задачу.
Для верности «консерву» обмотали бечевкой и положили в мешок. А сам мешок плотно завязали.
В коридоре они столкнулись с мамой.
– Кто это с тобой? – спросила грузная невысокая женщина с заспанным лицом.
– Это ребята пришли.
– Я вижу. Зачем?
Пауза обещала затянуться, но Ренат быстро нашелся.
– У меня кот умер, – сказал он печальным голосом, – А Габдул обещал гробик сделать. Не хоронить же его так.
Мама Габдула взглянула на мешок в руке у Крапивы.
– Бедняжка, – сказала она и чуть прослезилась. – У меня, когда мы жили в Перми, был песик, Максим. Его сбила машина, и мы с отцом сделали ему гробик. Я так плакала…
Пока Ренат надевал ботинки он бросил взгляд на ноги Габдула, и увидел, что тот еще в тапочках и явно никуда не собирается. Габдул растерянно посмотрел на Рената.
Они вышли в подъезд.
– Ну вот что, – сказал несостоявшийся сэнсей, немного помявшись, – Я это… я больше теоретик по части НЛОшников. Дело не только в риске. Я по части размышлений, научной базы. Так что, если что, вы звоните, проконсультирую.
– Мы позвоним, – буркнул Ренат чисто из вежливости. Он был разочарован.
– Ты трус, – сказал Крапива.
– У меня мама, – сказал Габдул.
– А у меня мамы нет?
Габдул что-то произнес одними губами, оглянулся, и повторил «ну вы звоните, если что». И закрыл за собой дверь.
Когда они уже были на первом этаже, сверху раздались женские крики. Кажется, мама Габдула нашла на кухни следы свежей гари.
На улице уже начало темнеть.
– Мы остались без взрослого, – сказал Ренат.
– Без них справимся, – сказал Крапива. – В кино дети сами все разруливают.
– Ты сам говорил, мол, это не кино.
Оно наблюдало и впитывало информацию.
Оно не могло войти в кого-то вроде Сидоровича, чтобы поглотить его память. Оно лишь могло принять чей-то облик и не имело возможности вернуться в предыдущую форму еще много месяцев.
