– Спасибо, ребята, – начал он, – думаю, мне пора набраться храбрости и пойти на стройку, разведать обстановку. Я буду там, а вы в школе.
– Я тут подумал и решил, что не хочу в школу, – сказал Ренат. – Училка же меня знает. И Дениса. Крапиве тоже не стоит появляться, хотя он и у другой училки.
– А я пойду в школу, – сказала Алена. – Буду следить за ней.
Алена еще вчера приняла это решение. Сначала она представила, как будет сидеть в классе, всего в нескольких метрах от чудовища.
И поняла, что не боится.
И вовсе не потому, что Синтия Ротрок не испугалась бы. А потому, что она, Алена, уже однажды хорошенько врезала этой злобной твари. И может врезать снова.
И, к тому же, она будет в кабинете с липовой училкой средь бела дня и окруженная другими учениками.
Да и сидеть дома ей было куда опаснее, чем ходить в школу.
– Остается только утрясти все с родителями, – сказал Ренат.
– Да, – сказал Денис, – проблемка.
– А вот моим все равно, – усмехнулся Крапива.
– Мы и не сомневались, – вздохнула Алена.
***
Ренат никогда не врал родителям.
Стержнем семьи Рената была честность. Что бы ни случилось, ты всегда должен говорить правду, пусть и самую горькую (например, про трояк по математике). Даже ложь во благо, свойственную другим семьям, тут не принимали.
Но в последние дни, с тех пор как появились инопланетяне, этот стержень начал давать трещину. Еесли совсем честно, все началось еще раньше – с истории с Бомбибомами, когда он не сказал родителям, что Крапива поставил его на счетчик. Он даже подумывал украсть из дома несколько книг и продать.
Какой нелепой и пустяковой казалась теперь Ренату та история. Даже с Крапивой теперь они почти подружились.
Ренат с ужасом осознал, как легко стала даваться ему мелкая ложь. Например, как он буквально на ходу придумал историю с мертвым котом, когда мать Габдула застукала их на пороге квартиры. Одно дело – мелкое мошенничество со сверстниками, вроде торговли самодельными картонками с Ван Даммом (но это была Дениса идея), а другое – врать взрослым. Они ведь не из детского мира, где все – только игра, и даже смерть условна.
Но ставки повышались, и теперь предстояло совершить самое страшное – прогулять уроки. И не один раз. И врать родителям.
Он все взвесил и решил для себя, что тотальные прогулы привлекут к нему внимание классного руководителя. А тот позвонит домой, и папа все узнает.
Ренат не знал, чего боится больше – гибели человеческой цивилизации или гнева отца. Вторая угроза казалась более конкретной.
Как именно «инопланетяне с шипящим названием» порабощают цивилизации, Ренат не знал. Не знал этого и Пес. Так что представить себе можно все что угодно.
Это мог быть, например, вирус, который превращал людей в послушных рабов.
Ренат вмиг представил себе некий конвейер, в который рядами шагают дети, а выезжают существа с покорными, радостными лицами, похожими на маски. Дети с такими лицами пели песни в советских фильмах и в жутком клипе Пинк Флойд, который показали в «Марафон 15». «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда all in all it’s just another brick in a wall».
Ренат вернулся домой, пообедал и как раз успел к «Звездному часу». Все дети мечтали побывать на этой передаче. В соседней 23-й школе одному пацану даже удалось, и его за это побили.
Лучшим в этой передачи был финал. Ренат всегда представлял, как лихо он играет в финале. У противников не было бы шансов.
Ренат много читал. Правда, в основном, фантастику. Ну и еще кое-что из папиной литературы. И знал много умных слов.
Однажды в Пятигорске в гостях у бабушки они составляли слова из слова «Антигравитация». Бабушка сказала, что нет такого слова. Но он сказал, что нашел это слово у Уэллса в книге «Первые люди на Луне».
Бабушка, кстати, была учителем русского-литературы, как и Людмила Евстафьевна. Ренат с бабушкой на двоих придумали почти девяносто слов. Она выигрывала, и тут он написал слово «Вагина». Он покраснел. Она тоже. Она сказала, что нехорошо молодым людям материться и засчитала победу себе.
Потом он нашел это слово в словаре.
Но бабушка не любила проигрывать.
– Ну как ваш спектакль? – спросил отец, оторвавшись от Белля (это была скучная книга, никакой фантастики).
– Отлично, – сказал Ренат.
– Театр, это хорошо. И что вы ставите?
– «Собаку на сене», – сказал Ренат. Он совсем не был готов к вопросам и сболтнул первое, что пришло ему в голову.
– Лопе де Вега? – брови отца поползли вверх. – Хотя для начинающего театра сойдет.
Ренат смотрел фильм. А пьесу никогда не читал. Там не было фантастики.
– И кого ты играешь? – спросил он.
– Боярского, – буркнул Ренат, не отрываясь от экрана. Там победителю уже вручали новенькую Сегу.
Ренат делал вид, что страшно этим заинтересован. На самом деле он весь напрягся – имен героев он не знал. Кроме некой Дианы, имя которой в фильме повторяли раз сто.
– Теодоро, стало быть, – сказал отец.
Ренату было очень-очень стыдно. Ему казалось, что уши у него горят так ярко, что отец видит их свет. И обязательно его разоблачит.
Ренат не отрывался от телевикторины, потому что боялся повернуться к отцу.
