Мама ничего не ответила. Она стояла на пороге, пока он доставал из-под кровати чемодан и стал складывать в него вещи. Она молчала, но он знал, о чем она думает. Думает, что он станет вором, – сейчас многие становились ворами. А если не вором, то мошенником. Хотя, какая разница.
Что бы сказал об этом Иисус?
***
Звонил Денис. Его было плохо слышно сквозь «Этот день победыыы… Порохом пропааах».
– Я на балкон вышел, чтобы родители не слышали, – кричал в трубку Денис.
– Это я понял. Что случилось?
– Я это… Вы же меня не спросили, как я вчера сыграл. Так я всех обыграл. Ну и еще две ничьи было…
– Ты про что?
– Шашки, я же в шашки играл! Ну вот еще и сегодня. В общем. Я уже в двух шагах от телевизора. Сегодня было всего две игры. Одна победа и одна ничья.
– Ну, поздравляю. А я тут при чем?
– Я еду в Тюмень, завтра. Там будет финал. Патриотическое общество «Друзья отечества» должно мне телевизор. Я не думаю, что пока меня не будет, пришельцы успеют захватить Землю. К выходным вернусь.
Ренат еще раз поздравил Дениса, и они попрощались.
«Хоть у кого-то все хорошо», – подумал Ренат.
Нет ничего хуже, чем когда у друзей все хорошо, а у тебя все плохо. Ренат поймал себя на мысли, что завидует Денису. Своим отъездом тот решил проблему прогулов.
«Наверно, я плохой человек», – подумал Ренат.
Удивительно, но в тот же день той же мыслью задался и Крапива.
Но случилось это совсем при других обстоятельствах.
Крапива встретил свою банду. Странно, что это не произошло раньше. Возможно, весь город был занят праздником, и коллегам Крапивы было не до него.
Самое ужасное, что среди тех, кого встретил Крапива, был Тимур-малой. Собственной персоной.
Тимур-малой
Тимур-малой был продуктом своей эпохи. Хулиганистым пацаном, возможно, тем самым, который в рекламе Херши-колы катался по классу на коленях. Тем самым – кто пришел к успеху в ту безумную эпоху.
И сегодня, вспоминая Тимура-малого, я думаю о том, как мало всего у нас было в то время. А меньше всего – денег.
Ребенку в 90-е всегда нужны были деньги. На видеосалон, на «Мортал Комбат», на много всякого. Но у родителей денег не было. И приходилось действовать самим.
Советские дети, тимуровцы, помогали старшим бесплатно. Мы, дети 90-х, делали это за деньги. Перевел пожилого человека через дорогу – рубль, помог поднять сумку на пятый этаж – два.
Наши старшие вспоминают 90-е, приговаривая "хочешь есть – умей вертеться". И они "вертелись". Ездили челноками в Турцию, работали в ларьках и крышевали их. Вкладывали в Хопер-инвест.
Но не знали, что мы, их дети, делаем то же самое.
– Есть пачка наклеек с Ван Даммом, – сказал шепотом с задней парты Денис. – Четыре рубля за десять пачек.
– Всего? Что с ними не так?
– Ну там это…
– Не тяни.
– Брак. Плохо клеятся.
Людмила Евстафьевна тем временем вещала у доски что-то про Некрасова и голодные русские деревни девятнадцатого века. До того дня, когда она стала оборотнем, оставалось еще несколько месяцев.
– Мы купим их, – сказал Денис, – возьмем в типографии красивую бумагу, наклеим на нее и будем продавать как картонки. Скажем, что так и было.
– Дэн, нас побьют.
– А мы не здесь будем продавать. В тридцатом микрорайоне.
Меня передернуло.
Если и есть где-то на Земле вход в Ад, то он находится в тридцатом микрорайоне. "30 м. н.п." – говорилось в конце каждого газетного объявления о жилье. То есть "30-й микрорайон не предлагать".
Этот микрорайон стоял на окраине города, окруженный болотами и тайгой. Говорят, что в особо холодные зимы туда забредали волки и живьем уволакивали в лес заблудших алкашей. Считалось, что волки хорошо ориентировались в важных праздниках, вроде дня сталевара, радиолюбителя и именин Анджелы Дэвис. Они караулили перекрестки каждый вечер пятницы.
Бетонные дома, п
остроенные в начале восьмидесятых, к середине девяностых уже стояли погруженными в болота по половину первого этажа, а сверху их накрывали сугробы.
Жили в 30-м микрорайоне самые опасные ребята. Лица у них были такие, будто именно они убили Бельмондо и Каттани.
Попадая в 30-й микрорайон, ты всегда был начеку, а в голове твоей беспрестанно звучала музыка Морриконе. Та самая.
Но Денис был крут. Когда дело касалось денег, он ничего в жизни не боялся.
Мы должны были отправиться продавать «кардонки» с Денисом. Но его не пустила мама.
В чужом районе надо следовать двум простым правилам. Первое: не улыбайся. Второе: если идешь по чужому кварталу и увидел компанию пацанов – подойди к ней. Не проходи мимо, как последнее чмо. Тебя поймают и побьют. Так что, притопай и спроси что-нибудь сам, заведи разговор. Если над твоей шуткой посмеялись – все, бить не будут. Но никогда, никогда не улыбайся первым!
То была холодная осень 93-го. Я стоял за ржавой трансформаторной будкой, и двое микрорайонских ребят постарше разглядывали мои «кардонки». Наконец один протянул мне их обратно и сказал:
– Мы таких никогда не видели. Картонки бывают с черепашками-ниндзя, ну или там…
