Тогда-то он и понял, почему пришельцы шелестят. Это происходит оттого, что они хотят окунуть душу в тоску, где нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Они сами – как огромная Тоска, ввергающая в уныние и меланхолию. Вот как это работает. В том мире нет Супонева, Марио, а дни рождения – серые и безрадостные, как в рекламе сока Юппи. И вообще это вовсе не осенние листья, а сероватые листы бумаги, скучные и канцелярские. Это их носит по полу ветром.
Ренат лежал на полу, а тварь нависала над ним, раздуваясь и поглощая его вместе с комнатой.
Однажды он читал, что если упасть в черную дыру, она будет всасывать тебя, превращая в тончайшую макаронину длиной в миллионы километров.
Бездна засасывала Рената. Мысли его путались, вытягивались и рвались на части. Вот он увидел, как пролетают мимо него и поглощаются души других существ. Вот они, наполненные ужасом на корабле где-то в Туманности Ориона, на маленькой зеленой планетке у Сириуса, на шахтерском астероиде у Проциона. Плачут, трясут руками, клешнями, щупальцами, моля о пощаде. Выходят, чтобы дать последний бой, но погибают. Растворяются и исчезают в чудовищной сингулярности.
«Я хотя бы попытался», – подумал Ренат напоследок.
«Ренат, ты где?» – в очередной раз написал Крапива.
Мамы не было дома, она вновь пошла на его поиски. И он спокойно набирал текст на машинке, не боясь, что она его услышит. Бабушка не в счет. Даже если она слышит, никто ей все равно не поверит.
Ренат не отвечал уже несколько минут, и это сводило Крапиву с ума.
И когда пес в очередной раз связался с ним, чтобы в очередной раз завести шарманку про «ты должен найти дверь», Крапива послал его подальше.
– Но ты уже нашел ее, – настаивал Навигатор. – Чего ты ждешь?
– Действительно, чего я жду, – Крапива попытался ерничать. – Вот же она, дверь. Бери и входи.
Он указал на печатную машинку. А потом подумал.
Он подумал – а почему нет?
Ни к чему в этом мире он не мог прикоснуться. Кроме машинки. Она дала ему возможность связаться Ренатом, который находился даже не в реальном мире, а в собственной голове.
– Молодец, – сказал Навигатор. – Дверь – это те же Врата, только помельче. Они направят тебя туда, куда ты по-настоящему хочешь.
Крапива хотел домой, только не сюда в виде жуткой пародии на фильм «Привидение», а нормально. К маме и бабушке. Чтобы мама больше не плакала.
Крапива не знал, как это работает. У печатной машинки не было ни ручки, ни петель.
Почему вообще именно его дверь должна была быть в виде печатной машинки, когда у него дискле… как там ее. Кто придумал вообще эти двери?
Потом Крапива вспомнил слова Навигатора о том, что дверь просто есть. Их никто не создавал, они часть нас.
И когда подумал об этом, понял, как ее открыть.
«Диклексия», – написал он.
И присмотрелся. Это слово было написано как-то неправильно. Оно походило на рисунок с кляксой.
«Дикслексия», – повторил Крапива.
Он услышал, как в двери щелкнул замок. Мама вернулась. Он услышал, как она снимает сапоги.
«Диск…», – нет, так вообще неправильно. Какой же тут диск? Проверочное слово «диск», потому что такие люди слушают только лазерные диски?
Он услышал мамины шаги и сосредоточился.
«Дислексия», – закончил он в тот момент, когда мама зашла в бабушкину комнату.
Больше Крапива ничего напечатать не успел, потому что исчез.
Крапива только однажды был в метро. Тогда ему было семь, и они с мамой и бабушкой в первый и последний раз вместе были в Москве.
Город этот Крапиве совсем не понравился: шумный, дома слишком большие, людей слишком много. А вот в метро все было по-другому. И не само метро даже, а вид из окон. Как завороженный смотрел он, как мимо поезда проносятся стены, провода, огни. Казалось, они мчатся с космической скоростью.
Вот и сейчас было как в метро. Наступила тьма, и в ней мимо него стали пролетать звезды, похожие на фонари, и фонари, похожие на звезды.
Он вынырнул из тоннеля над городом на уровне девятых этажей. Это был все тот же Н-ск, но чуть другой. Стоял яркий морозный день, люди торопились по делам. Тут было необычно много машин. Почти все ларьки исчезли. На месте гаражей высилось действительно огромное здание. И был это не концертный зал, не гостиница для туристов, а жилой дом.
Крапива висел в воздухе над кинотеатром «Аврора». И когда посмотрел вниз, смог прочитать на нем слово «МОЛЛ». Крапива понятия не имел, что означают эти четыре буквы.
Но понял, что снова видит будущее. Один из его вариантов.
Еще он увидел прямо на площади перед кинотеатром огромный телевизор. Он и представить никогда не мог, что телевизоры могут быть высотой с трехэтажку.
По телевизору пел Газманов:
«Есаул, есаул, что ж ты бросил коня, пристрелить не поднялась рука?». По-прежнему в шинели, военных брюках и ботинках – все тот же старый бодрый Газманов. Только седой и сальто назад уже не делал.
На секунду Крапива усомнился, а действительно ли он в будущем.
