– Ты сам руководишь своим полетом, – услышал Крапива голос Навигатора в своей голове.
– Дис, – Крапива теперь знал какое слово произнести. – Лек, – это было как заклинание. – Си, – достаточно было разбивать одно большое сложное слово на маленькие куски. – Я.
Шел дождь.
Крапива висел над самым логовом врага. Ночное небо прорезали молнии.
Но, несмотря на шум и грохот грозы, он отчетливо слышал музыку.
Крапива понял, что видит день концерта.
Иноземный аппарат светился зеленым. От него в небо уходил тонкий луч света, заставляя светиться грозовое облако. Совсем как в «Охотниках за привидениями-2».
Охотники за привидениями напомнили ему о Ренате. Как он там? Расправился ли с чудовищем? А если нет?
В следующую секунду молния прочертила небо и ударила в крышу соседнего здания, да так что с нее сорвалось что-то металлическое и полетело вниз.
– Дис… – начал Крапива.
«Я хотя бы попытался», – подумал Ренат, лежа на полу, пока тварь нависала над ним, раздувалась и поглощала его вместе с комнатой.
Больше он ничего подумать не успел, потому что в следующее мгновение на голову чудовища свалилась увесистая печатная машинка.
Тварь рухнула на пол, а на ее месте Ренат увидел Крапиву.
– Это ты? – спросил Ренат.
– Ты меня видишь? – спросил Крапива.
Тварь растеклась по полу черной матовой жижей, а мир вновь обрел краски.
– Мы его победили, – сказал Крапива торжественно.
– Пока еще нет, – ответил Ренат. – Во второй части они всегда возвращаются.
– Жизнь – это не кино…
– Нет, Крапива, жизнь это именно что кино. Но только если мы поступаем как главные герои.
Он схватил Крапиву за рукав рубашки и потянул прочь из комнаты. Напоследок Ренат оглянулся и увидел, как чудовище поднимается из лужи, обретая человеческую форму. Совсем как Т-1000 во втором «Терминаторе».
Они оказались в длинном коридоре, где в свете мерцающих ламп вдоль стен шли двери, некоторые из которых были заперты.
– Ломай! – крикнул Ренат, подбежал к первой встречной двери и высадил ее ударом ногой.
Из черной бездны, что была по ту сторону, показалась обугленная рука с лезвиями и грязный свитер в красно-зеленую полоску. А потом Фредди Крюгер вышел целиком.
– Напрасно вы меня похоронили, – сказал он. – Ведь я еще живой!
Черная тень Рената как раз выбиралась из комнаты, когда Фредди на нее набросился. А Ренат и Крапива лихо выламывали одну дверь за другой, и к Фредди присоединились Джейсон Вурхиз, Восставшие из Ада, Реаниматор и, чего греха таить, сам Пеннивайз.
Они мучили и терзали пришельца.
– Беру свои слова обратно, – потрясенно сказал Крапива. – Жизнь иногда кино.
«Я хотя бы попытался», – подумал пришелец, когда дверь отворилась, и в подъезд ворвались Алена и Пес. Прежде чем он успел встать, тяжелые лапы Навигатора оказались у него на груди.
– А ну отдавай Рената обратно! – крикнула на него Алена, – Черт лысый! Рената гони, живо!
– Да что ж это за планета такая? – запричитал пришелец голосом Рената. – Ни там, ни здесь от вас покоя нет!
Он открыл рот в тот момент, когда одна из адских тварей стала вбивать в его голову гвоздь, а из его брюха начал проклевываться Чужой.
– О чем это он? – спросил Денис. – «Там», это где?
Черная жижа выплеснулась изо рта Рената, прилипла к потолку и поползла прочь.
Затем яркий, почти солнечный свет озарил подъезд, он шел от гигантской полупрозрачной печатной машинки, что висела прямо в воздухе. И из этого света в реальный, сегодняшний мир вышел наконец Крапива.
– Мы победили, – сказал он и прищурился, как Клинт Иствуд.
– Это еще не победа! – пробулькала в ответ жижа и просочилась в щель между ступеньками.
Два часа дня, 12 мая 1994 года
Настоящий Сидорович терпеть не мог вида крови, и лишь мода могла заставить его надевать пиджаки разных оттенков красного. Сидорович имел дело с шоу-бизнесом и потому менял наряды каждый день.
Он начищал ботинки так, что, глядя в них, можно было бриться. Имел в шкафу целое отделение исключительно под галстуки.
Он всеми силами старался выглядеть круто, чтобы давить на людей и заставлять их выполнять приказы. Он держал в голове десятки контактов, которые не стоило доверять бумаге.
Он занимался музыкой, хотя никогда ее не любил.
Но вся это суета осталась в прошлом, потому что сейчас Сидорович сидел в норе в глубинах собственной головы и дрожал от страха.
