— Именно ты, — ровным тоном подтвердил Крас. — Смысл в том, что это — честь. К тому моменту, как придется стукнуть Красильона дубинкой, ты должен сам смертельно хотеть сделать это. Как и все зрители, даже вельможи. Это особенно забавно, когда бедняки и вельможи чувствуют одинаково. Они не могут, но мы можем проучить этого наглеца. Поверь, будет за что.
Я бы охотно его задушил своими руками. Ненавижу таких. Но, поскольку он живёт благодаря мне, и у нас на двоих одно тело и одно лицо, приходится проявлять изобретательность, чтобы добраться до него. Давайте всю сцену с самого начала, — скомандовал Крас.
— То есть, Красильон это не совсем ты, а герой сценки?
— Тебе это неважно. Главное помни, что пробковая дубинка очень легкая, и удар необходим для перехода к следующему шагу: чтобы Красильон мог смешно упасть. Без тебя действие остановится. Все по местам.
Полная сценка выглядела так: бесконечно самодовольный герцог Красильон в сопровождении молодого слуги Жердина появляется на краю сцены и жалуется на жизнь.
— Ах, друг мой, мне так скучно! Хочется острых ощущений. Прогуляемся сегодня в трущобы? Поищем хорошеньких простушек…
— Зачем, мой господин?
— Ну, как зачем? Должна в их серой жизни быть хоть какая-нибудь радость? Они увидят меня… Им будет приятно посмотреть на благородного господина. Тем более, что на меня всегда приятно посмотреть…
— О, да, им-то приятно… Но там опасно! На вас может напасть всякое отребье! А я один разве смогу защитить вас? — слуга заботливо отряхивал камзол господина, сдувая пылинки.
— Опасно? Это прекрасно! — томно восклицал Крас. — Мне как раз очень хочется с кем-нибудь подраться, — он картинно разминал пальцы. — Решено! Идём.
Герцог гордо шагает впереди, слуга, озираясь, корчась так, чтобы спрятаться в его тени, неохотно следует за господином. Они уже в серых мрачных трущобах. Прошли пару шагов, и навстречу из-за угла дома выскакивает плотный широкоплечий бандит в маске. Угрожая шпагой, говорит басом Папаши Баро:
— Кошелек или жизнь!
Слуга тут же трусливо исчезает. Красильон разочарованно отворачивается от бандита, капризно машет рукой:
— Ну не-е-ет! Так не пойдёт. Этого мало! Любезнейший, я вам охотно приплачу, если вы созовёте своих приятелей, чтобы развлечь меня!
Небрежно бросает кошелек бандиту. Папаша ловит, взвешивает на руке:
— Эй, ребята! Сюда!
Из-за угла вылетают ещё трое. Переодетый Жердин, уже не слуга, а бандит, тоже с ними. Во взгляде герцога легкая заинтересованность:
— Уже лучше. Но всё равно скучно. Разве это противники для меня? — Красильон изящно отбивается ото всех сразу, они делают всякие пируэты и трюки. Ещё один бандит с дубинкой подбирается сзади.
В этот момент по улице идет хорошенькая простушка Веричи. Видит драку, лишь мельком бросает взгляд на обычную в трущобах заварушку, пожав плечиками. Но Красильон при виде дамы забывает обо всём. Снимает шляпу, кланяется, машинально отбиваясь от нападающих. И тут…
От удара дубинкой он падает у её ног лицом вверх, сделав почти полный оборот, так что голова оказывается на краю сцены. Шляпу он держит на груди. Бандиты разбегаются. Причем, один споткнулся, тоже упал у ног девицы, но сразу на четвереньках уполз за сцену. Веричи заинтересованно заглядывает в лицо лежащего, пожимает плечиками, переступает через грудь Краса, говоря:
— Мужчины постоянно падают к моим ногам. Просто по улице невозможно пройти!
Она уходит, а Красильон салютует шляпой в небо и восклицает:
— О, сладостный последний миг! Могло ли кому-то повезти в смерти больше, чем мне? — Он закрывает лицо шляпой.
Жердин снова в роли слуги подбегает к нему, тянет за руку:
— Вы живы, мой господин! Вставайте!
Красильон не хочет:
— А как же это светлое видение, мой ангел?
— Здесь никого не было, только я, господин, — слуга его всё-таки поднимает, заботливо чистит костюм. Герцог красуется, смотрится в зеркальце. — Вам это померещилось, хозяин. Оттого, что вас здорово огрели дубиной. Говорил же я вам, не стоило сюда ходить, опасное местечко.
— Хм! Видение? — Красильон надменно обводит публику взглядом и шпагой. — Сомневаюсь, что у кого-нибудь из вас могло быть настолько прекрасное видение! Готов немедленно сразиться с любым, кто усомнился в моих словах! — Он салютует шпагой и, гордо вскинув голову, уходит.
Возвращается Веричи, крадётся, высматривая, где недавно лежал мужчина. Говорит публике:
— Я тут подумала, если этот красавчик ещё жив, может, подобрать его? Герцоги, знаете ли, на улице не валяются… Ах! Где же он? Ну вот, уже подобрали. Как всегда! — она пожимает плечиками, разводит руками, и убегает. Аплодисменты.
*****
Новиту было стыдно признаться, но простенькая сценка ему очень понравилась. Всё дело именно в том, что он — новичок в театре и чувствовал себя здесь зрителем. И то, что ему доверили ключевую роль в драке… В какой-то момент, не делая усилий, не уговаривая себя и не ломая, Новит признал, что это — честь, как сказал Крас.