— Я просто не могу, — еле слышно продолжил он. — Одно дело — провести учебный бой с другом в летний день, а после похвастаться синяками. Но когда я вернулся, дверь уже выломали. Мимо меня прошел Рэвел, шатаясь и держась за живот. Один из парней лежал на полу, в луже крови. Второй пытался задержать их, размахивая поясным ножом. Первый человек, прошедший внутрь, захохотал и снес парню голову. А потом я остался один на один, потом один против трех, один против шести. Я пытался драться. Я дрался! Я звал на помощь и дрался, но это был не поединок. Не было никаких правил! Я отвлек одного мужчину, а второй пошел внутрь. Мне удалось удержать противника, но коридор такой широкий! Налетчики просто шли мимо нас, и я слышал, как они растекались по коридорам позади. Потом я услышал крики, и все завертелось. А мужчина передо мной внезапно засмеялся.
Он опустил глаза.
Я рискнул предположить.
— На тебя напали сзади? И ударили по голове?
— Нет. Никто не тронул меня. Я бросил меч на землю. И двое мужчин передо мной стояли и смеялись. Один сильно толкнул меня, когда я проходил мимо него, но мне уже было все равно. Я вышел на улицу и встал на снег перед домом. И до сих пор не понимаю, почему.
Я кивнул, не имея сил на что-то большее. Чтобы ответить ему, мне пришлось бы опустить стены и снова заблудиться в этом туманном
— Не думай о том, чего не понимаешь, — мягко попросил я. — Наверное, так сработала магия. Тебе нечего было ей противопоставить. Просто рассказывай то, что помнишь.
— Хорошо, — неохотно откликнулся он. Его голова закачалась.
— Хочешь еще эльфовой коры? — спросил Чейд.
— Нет. Я вспомнил, что случилось в тот день, и что происходило после. Я не все понимаю, но все помню. Мне просто стыдно говорить об этом.
— Лант, мы с Фитцем знаем тяжесть поражений. Нас жгли, травили, избивали. И да, оглушенные Скиллом, мы делали такое, что и теперь стыдимся признавать. Независимо от того, что ты сделал или чего не смог сделать, мы не станем думать о тебе хуже. Твои руки были связаны, даже если ты не видел на них веревок. Если мы хотим спасти твою сестру и Би, тебе нужно умерить гордость и просто рассказать нам все, что знаешь.
Голос Чейда успокаивал. Голос отца. Кто-то внутри меня цинично спросил, простит ли он и меня, но я заглушил его.
Какое-то время Лант собирался с силами. Он качался в кресле, откашливался, но все не решался заговорить. Когда же начал, его голос звучал крепче и уверенней.
— Я стоял вместе с другими в снегу. Люди выходили из дома и вставали рядом со мной. Около нас было несколько всадников, но я ощущал, что не они меня удерживают. Я боялся их, но больше всего я боялся сделать что-то иное, кроме того, что стоять в снегу вместе с остальными. Нет. Даже не боялся, а не хотел. Просто казалось, что то, что я делаю — это единственное, что я вообще могу делать. Там собрались все, слонялись вокруг. Многие плакали и возмущались, но никто ни с кем не разговаривал. Никто не сопротивлялся. Даже раненые просто стояли и истекали кровью.
Он снова замолчал и задумался.
В дверь постучал Булен.
— Сэр? Мне очень жаль вас огорчать. Я спустился вниз, где живут рабочие, следящие за лошадьми. Никто там не помнит о парне по имени Персеверанс и не признает его своим.
Я почувствовал себя дураком. Я посмотрел на мальчика. Его глаза потемнели от горя.
— Третий домик, — прошептал он. — Над дверью висит амулет на удачу. А дед сделал дверной молоток из подковы ломовой лошади. Маму зовут Дилиджент.
Булен кивнул. Я счел нужным изменить его задание:
— Не говорите ничего о ее сыне. Скажите ей, что мы хотели бы поговорить с ней и предложить работу на кухне за особую плату.
— Ей бы понравилось, — тихо сказал Персеверанс. — Она полюбила готовить с тех пор, как отец сложил печь за домом.
— Хорошо, сэр. А дворецкий Диксон попросил передать, что гвардейцы едят все, до чего могут дотянуться. Поскольку наши кладовые с осени не очень полны…
До налета наши кладовые ломились от запасов.
— Передай ему, чтобы он послал человека с повозкой в деревню и купил все, что считает нужным. А в следующий рыночный день ему придется съездить в Приречные дубы. Позже я договорюсь с торговцами. Они знают, что нам может понадобиться.
— Как скажете, сэр. — Булен тревожно взглянул на Фитца Виджиланта. Он совсем недолго служил ему, но между молодыми людьми наладилась связь. — Могу я что-нибудь принести для писца Ланта?
Он даже не поднял глаз на Булена. Чейд молча покачал головой, и парень вышел.
— Лант? — тихо позвал Чейд.
Тот глубоко вздохнул и начал рассказывать, будто задыхаясь под тяжелой ношей.
