— Тогда действуй, — велел король. — А я пойду. Замораживание сердца, похоже, — неприятная штука, а я не хочу лишний раз расстраиваться. Так что желаю тебе всего наилучшего и надеюсь, ты выполнишь своё обещание. Но учти, если у тебя ничего не выйдет, я сожгу тебя на костре. — И, махнув рукой своим солдатам, чтобы те следовали за ним, король открыл дверь и вышел.
Он сделал это так стремительно, что чуть было не застал у окошка подглядывающих Пона и Трот. К счастью, в самый последний момент они увидели, что король в дверях, и успели спрятаться за угол дома. Король зашагал по дороге, а за ним его солдаты. Бедняжка Глория осталась привязанной к столбу в доме колдуньи.
Когда Трот и Пон снова подкрались к окну, то увидели, что Блинки таращится на свою жертву. Глория была готова упасть в обморок от испуга, но она гордо и с презрением смотрела на старуху. Она была так крепко привязана, что не могла пошевелить ни ногой, ни рукой и только взглядом выражала презрение.
Блинки подошла к котлу, подвешенному на цепи к очагу, и бросила в него какие-то волшебные снадобья. В котле вспыхнуло три раза, и при каждой вспышке в комнате появлялось по ведьме.
Все они были жутко уродливые, но когда Блинки прошептала им, что надо сделать, они радостно заплясали вокруг Глории. Одна за другой ведьмы бросили что-то в котёл, и затем, к удивлению Трот и Пона, все три старые кряги превратились в прелестных молодых девушек, одетых в прекрасные платья. Только глаза их не изменились — ведьмы то и дело бросали по сторонам злобные, угрюмые взгляды. Когда же они отворачивались или смотрели в пол, то невозможно было не залюбоваться этими созданиями, даже зная, что это не настоящие девушки, а заколдованные ведьмы.
Трот не могла отвести от них глаз, потому что никогда не видела таких красавиц, но вскоре её восторг перешёл в ужас, потому что она увидела, что они делают.
Старуха Блинки вынула из комода маленький кувшин и подлила в котёл какого-то зелья. От этого зелья котёл закипел и забулькал ещё сильней, и из него повалил густой дым. По очереди ведьмы-девушки стали подходить к котлу и помешивать варево, произнося при этом какие-то заклинания. Они двигались с удивительной грацией, а главная колдунья наблюдала за их действиями со злобной улыбкой на сморщенном лице.
Наконец всё было готово. Котёл перестал булькать, и ведьмы втроём сняли его с огня. Затем Блинки взяла деревянный черпак и набрала в него варева. Подойдя к Глории с черпаком в руке, Блинки воскликнула:
И с этими словами она выплеснула содержимое на грудь Глории.
Тотчас же тело принцессы сделалось совершенно прозрачным, и Трот увидела, как бьющееся сердце Глории внезапно из красного сделалось серым, а затем белым. Оно покрылось инеем, и на нем образовались крошечные сосульки. Затем постепенно тело Глории приняло обычный вид, и сердца не стало видно. Казалось, до этого Глория находилась в обмороке, но теперь она пришла в себя, открыла глаза и посмотрела на ведьм ледяным взглядом.
По этому ледяному взгляду Блинки и её помощницы сразу поняли, что колдовство сработало. Они разразились жутким хохотом, три ведьмы пустились в пляс, а Блинки стала отвязывать Глорию.
Трот удивлённо протёрла глаза, чтобы проверить, не изменяет ли ей зрение. Там, где только что были три красавицы, возникли три уродливые старухи с мётлами. Они стали издеваться над Глорией, тыча в неё пальцами, но принцесса смотрела на них с ледяным безразличием. Она подошла к двери, распахнула её и вышла. Ведьмы и не попытались ей помешать.
Трот и Пон, наблюдая за происходящим, так тесно прижались лбами к окну, что оконная рама не выдержала и стекло с грохотом упало в комнату и разбилось. Увидев, что за ними подсматривали, ведьмы с дикими криками бросились к окну, воинственно подняв свои мётлы.
Но Пон стремительно бросился наутёк, и Трот от него не отставала. Страх подстёгивал их, помогая перепрыгивать через канавы и ограды, взбегать на холмы и продираться через кустарник.
Ведьмы ринулись было вдогонку, но они были такие старые, скрюченные и неуклюжие, что быстро сообразили: беглецов им не догнать. Тогда все три карги уселись на свои мётлы, взлетели в воздух и вскоре исчезли из виду. Но Блинки так рассердилась на Пона и Трот, подглядевших, как она колдует, что заковыляла в ту сторону, куда они умчались, надеясь рано или поздно поймать и жестоко наказать их.
Отбежав на приличное расстояние и решив, что теперь им уже не угрожает погоня, Пон и Трот сели на опушке леса перевести дух. Первой пришла в себя Трот и сказала своему спутнику:
— Ужас-то какой, верно?
— Жуть, — согласился Пон.
— Они всё-таки заморозили сердце Глории. Значит, она не сможет больше любить тебя.
— Сердце они, конечно, заморозили, — сказал юноша, — но я надеюсь снова растопить его своей жаркой любовью.
— Где сейчас, по-твоему, Глория? — спросила Трот, немного помолчав.
— Она ушла из дома Блинки незадолго до нас. Наверное, вернулась в замок.
