– Почему, я очень рада. Буду богатой невестой, значит, придется искать жениха себе под пару. Такого же богатого.
– Это что, намек? Я ведь, когда вернусь, стану очень богатым женихом. Так зачем искать кого-то другого? Может, сговоримся, а?
– Что, прямо сейчас? Ой, Родион, погоди…
«Они там целуются, что ли, эти убийцы?! Спокойненько обсудили смерть человеческую, а теперь… Чего доброго, еще и трахаться начнут в старинных развалинах! А между делом решат, как покончить с недоумком, хромоножкой, неудачливым шантажистом?!»
Он так шарахнулся, что с силой наступил на покалеченную ногу. Но даже не почувствовал боли – плюхнулся всей тяжестью на какой-то каменный обломок и замер, глупо схватившись за голову.
Надежда, Надюшка, где же ты и что с тобой? Знаешь ли ты, что доживаешь свои последние часы и минуты? Но как, каким образом ты угодила в некие жуткие мавританские разборки? Тебя похитили и вымогают деньги? Ты связалась с наркодельцами? Угодила в гарем, из которого мечтаешь выбраться? Что, что еще? Деньги, конечно, все дело в деньгах. Видимо, твоим убийцам, этой парочке, обещана за твою смерть немалая сумма, если они уверены, что станут богатыми женихом и невестой. Совет да любовь! Вот это будет семейка! Родят деточек, которые станут такими же террористами, как они… Ужас!
– Егор, вот вы где! – окликнул его Константин Васильевич. Толстый, задыхающийся, обливающийся потом гид осторожно пробирался меж камней. – Что-то вы какой-то не такой. С ногой плохо?
Нога? Какая нога? Ах, нога… Да черт ли с ней!
– Константин Васильевич, – с трудом разомкнул пересохшие губы Егор, – я хотел вам сказать… спросить вас хотел.
– Что такое?
Егор уперся руками в колени. Ну, давай говори. В нашей группе двое убийц. Женщина, которая называет себя Надеждой Гуляевой, на самом деле вовсе не она. А настоящая будет убита сегодня ночью. Заодно нынче же прикончат и меня.
Язык почему-то не поворачивался в пересохшем рту.
Предположим, он все расскажет. И что? Кто поверит? Этот толстяк, которому главное – содрать денежки с глупеньких туристов, да побольше. Он тут не только в турагентстве работает, но и стучит, конечно, небось разведчик какой-нибудь, еще с советских времен, может, экономический шпионаж, может, и политический, а турфирма – лишь прикрытие. Так на хрена козе баян, а разведчику под надежной «крышей» брать в голову бредовые разоблачения какого-то ушибленного конем и парапланом неудачника? Связываться с властями, у которых от этих русских сказок глаза на лоб вылезут?! Нет ведь доказательств, ну никаких! Слово Егора – против слов тех двоих. Маловато для ареста! Он их не обезвредит – только спугнет. Они от всего отбрешутся, им поверят охотнее, чем Егору, потому что они – нормальные, а он… а он покалеченный человек, ему за последние дни столько всего испытать привелось, что немудрено и сдвинуться. С глузду зъихаты, как выразились бы не любимые, повторимся, Егором хохлы. Сказиться, как поддакнули бы им не менее нелюбимые поляки…
Все, чего он добьется своими разоблачениями, это спугнет парочку негодяев. И они отложат исполнение своего плана. Тогда Егор утратит единственное преимущество, которое имеет сейчас: они
А сейчас?! Ну что за бредни, ну что он может сейчас?!
Да кое-что, не так уж и мало. Во-первых, помешать им прикончить себя. Для этого всего-то и нужно – ни на минуточку не оставаться одному. Приклеиться к Константину, к кому-то другому – но ни на миг не оставаться в одиночестве, без прикрытия.
Второе! Втихомолку следить за этими двумя. Они будут на «шоу Али». Потом, видимо, приступят к осуществлению своих планов. И надо придумать что-то… проследить за ними, как-то помешать. Егор еще успеет придумать, как, он сориентируется на месте, главное – не спускать с них глаз и не оставаться одному.
– В чем дело, Егор? Вы что хотели сказать?
– Да ничего особенного, – поднял тот отяжелевшую от забот голову. – Просто-напросто перегрелся маленько, хотел спросить, когда в автобус пойдем.
– Прямо сейчас. – Константин Васильевич замахал руками, призывая ко вниманию туристов, по одному выползавших из зиндана и прикрывавших глаза от солнца, особенно ослепительного после подземной тьмы. – Сюда! Сюда! Собирайтесь, господа, пора возвращаться в автобус!
