Господа сползались довольно медленно. Константин Васильевич и Егор первыми пошли к воротам, то и дело оглядываясь. Гид пересчитывал своих подопечных, словно курица – цыплят (если куры, конечно, умеют считать). Егор проверял, где убийцы. А вот и они, голубчики: выбрались из подземелья последними, пожмурились-пощурились, как все прочие, потерли глазки руками – и потащились вслед за всей группой. Егор под прикрытием пуза Константина Васильевича – в авангарде. Те двое – в арьергарде. Егор периодически оборачивался, чтобы проверить наличие присутствия своих злодеев, но после того, как перехватил острый, словно бритвенное лезвие, взгляд Родиона, полный не то насмешливой мстительности, не то мстительной насмешливости, оборачиваться перестал. И шел неестественно прямо, чувствуя, что ему в спину словно бы ввинчивают четыре буравчика – глаза Родиона и глаза «Надюшки». И так, четырежды просверленный, он дохромал до ворот, и прошел через них, и направился по петляющим узким улочкам к площади, на которой группу ожидал автобус, и тут позволил-таки себе оглянуться, чтобы… чтобы обнаружить наличие отсутствия и Родиона, и «Надюшки».
Их не было, их нигде не было, выходит, никто не смотрел в спину Егору, никто не сверлил его глазами-буравчиками, получается, он не четырежды просверленный, а четырежды параноик. И десятижды раззява!
Холодно было, сыро и стыло. В голове трещал включенный на полную мощь компрессор. Шевельнуться казалось невозможным, немыслимым и вообще ненужным. Однако Серега почему-то знал, чувствовал, что двигаться не только необходимо, но и он должен это сделать, должен!
Должен… Сел. И тотчас ударился головой обо что-то твердое – так, что едва вновь не лишился сознания. Рванулся – и упал, больно врезавшись плечом в какой-то твердый угол. Зажмурился, потом сквозь зубы облегчил душу как можно круче. Стало чуточку легче.
Открыл глаза – ну да, теперь понятно, почему он чуть не сломал руку. Врежься-ка плечом в пластиковый ящик с пивными бутылками!
Повинуясь чистому инстинкту, властно диктующему человеку предпринимать любые, пусть самые неформальные действия, только бы выжить, он вытащил из ящика бутылку, сорвал крышку об угол, припал к горлышку.
Хорошее пиво… хорошее! И во второй бутылке – тоже хорошее. И в третьей…
Сознание прояснялось с каждым глотком, и к тому времени, как опустела бутылка номер четыре, Серега вспомнил все случившееся. И к этому времени полегчало нашему герою настолько, что он начал смотреть на жизнь философски и даже находить некоторое удовольствие в гримасах судьбы.
Ну и чертов же сын этот Родион! Потихонечку очухался, затаился, решив дождаться, когда кто-нибудь из похитителей явится по его душу, и едва не вышиб душу из гостя, даже не расчухав, что это друг, а не враг. Надо думать, в полутьме он своего утреннего знакомца, санитара из ветлечебницы, не узнал, а если и узнал, то решил, что и Серега стакнулся с его врагами. Ежу понятно, что Родион и его подружка навлекли на свою голову все эти неприятности потому, что расспрашивали у кого надо и не надо о той собачке, зараженной бешенством. И о даме, которая это сделала. И о мужике, который потом откинул коньки от страшной и редкой болезни, называемой бешенством…
Что скрывать, Серега, хоть и невольно, приложил к этому руку. И теперь должен сделать все, чтобы хотя бы собственную совесть очистить!
Да что там совесть… ведь одной совестью, даже чистенькой, сыт не будешь! Пока он тут сидит в холодочке да пивко хлобыщет, Родион небось уже уложил Равиля, встретился со своей подругой и чешет на синем «жигуле» куда глаза глядят, и тот водилка, который метр с кепкой, готов везти его хоть в Северо-Луцк, на вокзал, хоть прямиком в Нижний, потому что Родион – парень богатый, ему и тысячу баксов за дорогу дать – не проблема.
Тысячу баксов. Ту самую, которая была обещана ему, Сереге, за спасение этого богатенького Буратино!
Серега вскочил и кинулся к выходу из подвала. Рванул дверь – и в первую минуту даже не поверил себе, убедившись, что она не поддается. Дернул еще раз, еще… Заперта.
По-нят-но. Родион, убегая, не забыл заложить засов.
Аккуратная сволочь. Да чтоб Серега еще раз бросился кого-нибудь спасать! Да ни за что! Ни за какие коврижки! Даже за десять тысяч «зеленых»!..
Потребовалось не меньше минуты, чтобы до него дошло: если кого-то здесь и требуется теперь спасать, то это именно его, Серегу Ларикова. Ведь в любую минуту в подвале может появиться Равиль!
Ольга качнулась назад и не упала только потому, что Равиль успел поймать ее за руку.
– Стоять, Буян! – сказал он насмешливо. – Чего дергаешься?
Она только покачала головой – сказать ничего не могла, да и говорить было нечего.
