Строго говоря, Родион в данном случае скромно представлял себя той самой мухой, о которой некогда упомянул баснописец Дмитриев (а вовсе не дедушка Крылов, как принято считать!):
Потому что еще там, в Нижнем, в тихом уголке, который удалось-таки сыскать в этой шумной пивнушке «У Ганса», едва выслушав сумбурные доводы Васьки Крутикова (в пересказе Родиона) и его собственные осторожные выводы, Ольга сразу назвала единственный реальный способ, которым Надежда могла добиться своего. Это если допустить, что ей и впрямь взбрело в голову осуществить такое осторожное – и в то же время рискованное, расчетливое – и безрассудное, медлительное – и зыбкое, словно трясина, убийство.
Привезти усыпленного пса в ветлечебницу, где содержалась собака, у которой подозревали бешенство. Подкупить санитара, да так, чтобы он не побоялся взять палку, намотать на нее клок ваты, заставить пса открыть пасть и намочить вату его слюной. Потом Надежда, очевидно, поцарапала морду спящему Роджеру и щедро измазала царапину слюной, сымитировав укус. Голова – самое опасное место, зараза проникает мгновенно. Ну а потом настала очередь Алима, которого любимый пес рано или поздно должен был укусить.
Так это было? Неужели так? И она решилась? Неужели решилась?!
Им было до того трудно поверить в нечто подобное, что, обсуждая детали и предполагаемого убийства, и будущей поездки в Северо-Луцк (отправиться туда Ольга согласилась быстрее, чем ожидал Родион, одновременно и обрадовав, и огорчив его своим решением: ведь он понимал, что согласилась она не ради возможности подольше побыть в его обществе, а только из-за денег, обещанных ей в любом случае), они то и дело перебивали друг друга снисходительными замечаниями типа: «Нет, этого не могло быть! Ну разве что как предположение слабенько проходит!» – или: «Разумеется, это все наши домыслы, но, раз впереди светит недурной куш, почему бы не поиграть в мыслительные кроссворды?» И они играли, в самом деле не принимая всерьез ни одного своего вывода. Не описать, что с ними стало, когда этот бомжеватый Серега фактически подтвердил почти все! А уж когда он начал уверять, что Ольга – та самая женщина, которая заплатила ему за возможность заразить черного пса бешенством…
Родион больше всего жалел об одном: что до отъезда не познакомил Ольгу с Васькой Крутиковым. Но тот по-прежнему отлеживался в укромном уголке: уже не у Валентины Абдрашитовой, чтобы не подвергать опасности ее и мальчишек, а в тихой деревушке Новая Ефимовка, где у Родиона была дача, вернее – деревенский дом. Родион отвез туда раненого вышибателя дверей вместе с недельным запасом продуктов и набором всевозможных медикаментов. Не сам отвез, а вызвал для этого «Скорую». На линейной станции Нижегородского района у него работали друзья детства: Коля Сибирцев, Андрюха Струмилин. Корешил он также с главным заводилой всяческих авантюр Веней Белинским. Ребята охотно согласились помочь Родиону в такой малости, как транспортировка недобитой жертвы в безопасное место. С моральными принципами у них дело обстояло так: свята только клятва Гиппократа, а остальное – ежели мировой революции не во вред. Хорошие ребята. Родион знал, что может всегда на них рассчитывать в самом опасном деле. Не кинут! Это вам не Коляша Мыльников, плохой мент.
В доме, где отлеживался Васька, имелся телефон, телевизор, электричество, газ, биотуалет, в двух шагах от крыльца – скважина с насосом, так что Крутиков находился в очень комфортабельном подполье. И хотя Родион ежевечерне снова и снова обговаривал детали поездки в Северо-Луцк по телефону, выбраться к Ваське в деревню, тем паче с Ольгой, времени так и не нашлось.
А жаль. И еще жаль, что ни он сам, ни Ольга не обратили внимания на смутное беспокойство Валентины, которая при виде знакомой Родиона сразу напряглась: «А я вас где-то видела!» – и весь вечер, вместо того чтобы сосредоточиться на разговоре, так и этак присматривалась к ней, бормоча: «Нет, ну откуда я вас знаю?! Это что-то ужасное, вспомнить не могу, но ведь видела, видела совсем недавно!»
Встреча с Серегой дала ответ – где. В Северо-Луцке, конечно! Валентина маялась именно потому, что сразу обнаружила сходство Ольги с Надеждой Гуляевой, но не с той платиновой блондинкой, какой пассия Алима Минибаевича стала теперь: с серебристым макияжем и стрижкой «змеиная головка», – а с той, какой она была ровно год назад, еще при жизни Алима, когда подкрашивала вьющиеся, небрежно причесанные волосы хной, почти не мазала тушью ресницы и использовала вместо помады блеск для губ. Как Ольга. А Серега видел Надежду именно в таком обличье, потому и «обалдел» при виде Ольги.
