Он это просто так говорил, потому, что буквально позавчера получил и позабавившее его, и заставившее взгрустнуть письмо от сестры, он вообще никакого особого смысла в свои слова не вкладывал и оторопел, когда Ольгино лицо вдруг сделалось совсем бледным, бумажно-бледным, и на нем промелькнуло странное выражение. Замешательства? Стыда?
«Что такое? Что я такого сказал?»
И всплыли в памяти злые слова бывшего дружка Мыльникова: «Мало того, что давит студентов, продыху им не дает, так еще и клеится к парню, который ей в сыновья годится… Он типа бисексуал, с эдиповым, видать, комплексом, в том смысле, что нравятся ему дамы постарше».
По-нят-но… Значит, это правда. Значит, у нее есть кто-то, какой-то молодой. И их отношения не прекратились, когда Ольга вынуждена была уйти из института. Уж не потому ли она так охотно ввязалась в авантюру, предложенную Родионом, практически незнакомым человеком, что ей до зарезу нужны были деньги – и не просто на жизнь, а на содержание этого, как его там… Родион не знал имени парня, но не сомневался, что из всех известных ему имен это будет самое отвратительное, пошлое, вычурное.
Пакость, ну какая же пакость этот мальчишка! Брать деньги у женщины, которая его любит, которая из-за него попала в такую отвратительную историю, имя доброе утратила: ведь в Академии наверняка никто толкового разъяснения от милиции не получил (ждите, товарищ Мыльников так и разбежался к вам извиняться-объясняться!), можно себе представить, какие сплетни пошли. И она, как в ссылке, сидит в этой своей ветлечебнице, на нищенской зарплате, «худеет», а этот мальчишка…
А может быть, он ее просто-напросто бросил. Поверил давалке (кажется, именно так охарактеризовал ее Мыльников) Наташе Зыряновой, может быть, уже и уступил ее настойчивому натиску. Из-за него такая женщина пропадает, мучается, а он… С каким удовольствием – даже кулаки зачесались! – Родион изуродовал бы эту глупую, наверняка глупую и слащавую физиономию, которой он никогда не видел!
Нет, почему же не видел? Он вдруг вспомнил, как Наташа и ее подружка-сообщница стояли подобно конвоирам по обе стороны красивого смуглого мальчишки с тремя родинками на щеке. Вспомнил его напряженные глаза, вспомнил, как этот мальчик принес шубку Ольги и набросил ей на плечи, когда она уже садилась в машину, не помня себя…
И у него еще сильнее зачесались кулаки – на сей раз оттого, что он совершенно определенно знал, чью именно физиономию так страстно желает изуродовать.
– А туда всех пропускают? – донесся до него Ольгин голос, и Родион встряхнулся.
Ну не придурок ли? Пока он бесится от совершенно необоснованной ревности, Ольга обсуждает с Розой детали встречи со Снежной королевой.
– Ну, не очень охотно, – ответила та. – Вообще-то есть постоянные члены, но если зал не закуплен для какого-то торжества, то можно пройти. Кстати, вам лучше прийти не вместе, а порознь. Эти «бойфренды» не очень жалуют парочки. Там же на каждого видного, состоятельного мужчину глаз кладут. Вы будьте осторожны, имейте в виду, там очень серьезная охрана, просекают каждый шаг. Был даже скандал: пришел туда под видом «голубого» корреспондент одной газетки, «Пикантные подробности» называется, начал с какими-то педиками разговаривать, магнитофон достал… Ну, охрана давай его выпроваживать, а он стал заедаться. Его так разукрасили! Был скандал, суд, но Надежду Сергеевну голыми руками не возьмешь: суд постановил, что парень сам спровоцировал нападение на себя, нарушив журналистскую этику, еще и заставили эту газету огромный штраф платить за все те статьи, которые они публиковали. Теперь газета закрылась.
– А женщин туда пускают? – спросила Ольга.
Роза с сожалением покачала головой, потом всплеснула руками:
– О, придумала! Там же не только педики собираются, но и лесбиянки. Сделайте вид, что вы лесбиянка. Сумеете?
Ольга вытаращила глаза сначала на Розу, потом перевела взгляд на Родиона – и вдруг начала хохотать.
И он явственно ощутил, что означает выражение: «камень с души свалился».
В отличие от акул эвкалипты, вообразите себе, существовали в реальности. Как-то вдруг, внезапно маленький отряд всадников очутился среди песчаных увалов, на которых стояли огромные, полные достоинства деревья с раскидистыми ветвями и длинными, серебристо-зелеными листьями.
Егор долго слагал в уме по-английски вопрос: дескать, вот а зэ вандефул триз, ну, деревья, деревья это какие такие чудесные? В качестве своего английского он был неуверен, однако Жиль оказался парнем смекалистым и с улыбкой отвечал, что вокруг одни сплошные эвкалипты.
