Когда они открыли глаза, то увидели, что стоят на той же самой поляне. И лес вокруг был тот же самый, и озеро, и так же ярко и буйно цвел папоротник. Только воздух был таким свежим, каким бывает после грозы.
– Ну вот, приехали, – сказал дед Пафнутий.
А они удивились:
– Куда приехали?
– В Тридевятое царство, ясное дело, – засмеялся дед Пафнутий. – А вы что же, думали, что тут лес золотым должен быть да вода серебряной?
Генка разочарованно вздохнул:
– Чего же тут сказочного?
– Ничего, – успокоил его дед Пафнутий, – вот к Василисе придем, так диковинок всяких повидаете.
– Это какая-такая Василиса? – заинтересовалась Алла. – Василиса Прекрасная?
– Прекрасная или Премудрая – это уж кому как больше нравится. У нее и красоты, и мудрости хватает.
Дед Пафнутий шел первым – он и тропинку средь травы протаптывал, и ветви деревьев отклонял, чтобы им идти было легче. Но всё равно было трудно. А ближе к рассвету и папоротник цвести перестал, и лес сразу показался мрачным и полным опасностей.
Только к утру выбрались они из лесной чащобы на большую поляну. Все были измучены, голодны. Даже дед Пафнутий и тот тяжело дышал.
На поляне стоял терем – с красивыми наличниками на окнах и высоким крыльцом. А у них даже сил не нашлось, чтобы порадоваться. Дед Пафнутий осторожно поднялся по ступенькам, постучал в тяжелую дверь.
– Ау, хозяюшка!
Дверь сама по себе распахнулась, и появилась пред их очами – нет, не Василиса, – а самая обыкновенная ворона – каких множество было и в городе.
Ворона медленно прошлась по витым перилам лестницы, потом почистила клювом перышки.
– Здравствуй, Варварушка! – почтительно приветствовал ее дед Пафнутий.
– Здравствуйте, коли не шутите, – степенно ответила ворона.
– Дома ли Василиса Премудрая? – спросил, зачем-то кланяясь, дед Пафнутий.
А Генка удивился, что он так перед обыкновенной вороной расшаркивается.
– В ночь на Ивана Купалу все порядочные люди дома сидят, – сказала ворона. – А вы по какому делу пожаловали?
Дед Пафнутий начал терять терпение.
– Дело важности необычайной. И секретное очень. Василиса про это дело знает – я ей на прошлой неделе еще докладную записочку посылал.
– Как же, как же, получали, – кивнула ворона. – Только сказано там было, что приведете вы к голубушке моей Василисе людей храбрости необычайной, которые будут мир от злодея Кощея спасать. А что-то я никого, кроме деток неразумных, рядом с вами не вижу.
Генка вороне кулаком погрозил – ее ли это дело об их храбрости разглагольствовать?
– Верно, детки они еще, – покорно согласился дед Пафнутий. – Да только где других-то найдешь? Ты уж, Варварушка, скажи Василисе, что мы приехали. А вместо того, чтобы вопросами нас пытать, лучше бы чаем горячим напоила – ночь холодная, замерзли ребятишки.
– Знаем мы этих ребятишек, – сердито заявила ворона. – Особенно вон того, вихрастого.
И подозрительно на Генку посмотрела.
Он растерялся – откуда она его знать может? – и рассердился одновременно:
– Да чего вы ее, Пафнутий Иванович, слушаете?
А Шень Сюа его легонько за рукав рубашки дернула:
– Не спорил бы ты, Гена, а лучше бы перед вороной извинился.
А он вспомнил сразу, как в ворону эту он в парке культуры и отдыха совсем недавно камнем запустил. И кто мог знать, что им встретиться еще доведется? И уж, конечно, он и представить не мог, что какая-то ворона болтать может не хуже какого-нибудь депутата.
– Простите, пожалуйста, погорячился, – вежливо сказал он.
Ворона засмеялась:
– Ага, испугался? Слабого-то всякий обидеть может.
А у него злость на ворону уже прошла и даже стыдно перед ней стало.
И тут донесся до них красивый певучий голос:
– Заходите, гости дорогие!
И сама хозяйка избы появилась на крыльце.
Генка от восторга дар речи потерял – до того красивой ему Василиса показалась. Была она высокая, стройная, с глазами синими, словно васильки. И коса у нее была длинная, и губы алые. И, наверно, если бы вдруг появилась она в Америке, все голливудские киностудии из-за нее друг с другом бы передрались.
А Василиса провела их в светлую комнату, усадила на лавку и деда Пафнутия расспрашивать начала:
– Рассказал ли ты им, Пафнутий Иванович, на какое дело сложное мы их отправляем? Если откажутся они сейчас, так никто их за это не осудит.
– Не откажемся, – решительно сказал Генка и почему-то при этом покраснел.
Она взглянула на него пристально и улыбнулась:
– Вы очень смелые. И добрые, наверно, – потому что злой человек в сказки не верит.
Дед Пафнутий каждого из них представил Василисе, назвал по имени, сказал еще, что ежели кто из их родителей приедет к нему в избушку, чтобы их повидать, так он к ним голубя с весточкой тотчас же отправит, а потом домой засобирался.
– До свиданья, Василисушка.
И исчез вдруг.
А Василиса их чаем напоила, всякими вкусностями накормила, каких они прежде не пробовали (один только квас чего стоил!) и потом только о деле рассказывать начала.
– Иголка, в которой смерть Кощеева содержится, лежит в яйце, яйцо – в утке, утка – в ларце, ларец – на дубе высоком, а дерево – на острове в море-океане.
