И в тот же миг распахнулись окна и двери, и в зал влетел свежий ветер, и под его порывом полетели на пол тяжелые шторы и доспехи со стен, и дышать сразу стало легко и свободно.
И вдруг исчез куда-то трон, и на мрачных настенных обоях проступили яркие разноцветные рисунки, и в зале стало светло-светло. И превратились в бабочек доспехи стражников, и те остались у дверей в одних рубахах. И еще много всего интересного и невероятного произошло в тот момент.
И были удивлены гости и ребята, и сам Кощей. И никто ничего не понял. Почти никто.
– Так-то вот, Кощеюшка! – среди всеобщей тишины засмеялась вдруг Баба-Яга Сидоровна. – Так вот какова твоя страшная тайна! Недаром, знать, еще бабка моя говорила, что эту тайну ты пуще иголки беречь должен. А может, ты и сам про нее не знал?
Галя, опомнившись, наконец, подбежала к Сидоровне, прижалась к ее плечу:
– Бабушка, разве вы что-нибудь понимаете?
Сидоровна усмехнулась:
– Да что же тут непонятного? Не в игле волшебство-то крылось – в доброте. Потому за столько веков и не мог его победить никто, что шли на битву с ним со злобой в сердце. Многим он, конечно, поддельной иглой голову задурил – той, что на острове прятал. Ну, да ведь были и такие, которые до дворца добраться сумели и настоящую иглу разыскать. А и те с ним справиться не смогли. Я всё думала-гадала – почему? А, оказывается, не в игле вовсе твое бессмертие спрятано было. А, может, ты и сам про это не знал? Или знал, да забыл?
Генка не выдержал:
– Бабушка, мы ничего не понимаем!
И гости головами закивали – они тоже ничего не понимали.
А Сидоровна удивилась:
– Неужели не поняли до сих пор? Бессмертным Кощей быть перестал – вот такие дела.
– Неправда! Не может быть! – возмущенно загалдели кикиморы, водяные, лешие. – Ты, Сидоровна, сошла с ума!
Старуха обиделась:
– Да вы на самого Кощея посмотрите! Разве похож он теперь на бессмертного?
А с Кощея, как и со стражников, тоже латы слетели, и все увидели то, что столько времени доспехи скрывали – худенького, лысого, бледного старичка с трясущимися руками.
– Врешь! – рявкнул Кощей на бабусю. – Всё ты врешь! Да я тебя в жабу сейчас превращу, чтобы ты такие глупости не могла сочинять.
– А преврати! – не испугалась Сидоровна.
Кощей принялся делать руками какие-то странные движения и при этом тихонько что-то говорил – должно быть, произносил заклинание. Прошло несколько секунд. Все смотрели на него, затаив дыхание.
Галя от страха закрыла глаза, но продолжала стоять рядом с Сидоровной, хоть и понимала, что и ее Кощей за компанию в жабу превратить может – не предательница она, пусть Генка знает.
– Что, не работает колдовство? – ехидно спросила бабуся.
А Кощей смотрел на свои руки с изумлением, словно сам не понимал, почему у него ничего не получилось, хотя прежде получалось всегда.
– Неужели не почувствовал еще, что потерял свою силушку?
Выглядел Кощей таким жалким и беспомощным, что непонятно было уже, как мог этот тихонький старичок наводить ужас на всё Тридевятое царство.
– А секрет-то, ребятки, вот в чём заключался, – принялась рассказывать Сидоровна, – Кощея не тот мог победить, кто иглу его переломит, а тот, кто его, злодея, пожалеть сможет, у кого сердце доброе да отзывчивое. И ведь за столько столетий ни одного такого человека не нашлось – все думали силой с ним справиться, а нужно-то было – жалостью. И не на словах его пожалеть нужно было, а искренне, всей душой, – и она погладила Пыльченко по спутанным волосам. – Доброта твоя, Галюшка, сильней его чар оказалась. Не пожалела бы ты его, окунула бы иглу в зелье, и снова бы он победу одержал. А ты по совести поступила, по зову сердца.
А Галя едва могла поверить ее словам. Значит, всё правильно она сделала? Значит, никого не подвела? И так радостно вдруг ей стало, так тепло на душе, что она расцеловать была готова и Сидоровну, и ребят, и даже самого Кощея.
– Врёшь! – снова закричал Кощей. – Это ты, старуха, меня своим колдовством опутала. Но только спадут твои чары, так и знай, и тогда все поймут, кто я на самом деле.
– Да мы поняли уже, – спокойно ответила Сидоровна. – Ты теперь – такой же, как и все остальные. И за любую твою провинность спрашивать с тебя станем по всей строгости. Что прежде было – про то вспоминать не станем. А вот если свои злодейства не прекратишь, отвечать придется. И за бессмертие свое уже не спрячешься – любой богатырь тебя в честном бою одолеет.
Кощей кулаками замахал:
– А ну-ка, стража, хватайте эту старуху. Пусть посидит в тюрьме да образумится.
Но стражники не двинулись с места – не спешили они приказы своего хозяина выполнять.
Кощей рассердился:
– Да я вас самих в тюрьму засажу! – и к гостям обернулся: – А давайте-ка, друзья мои верные, мы с этими выскочками разберемся – будут тогда знать, как на Кощея Бессмертного наговаривать!
Но и гости его предали. Еще недавно они восхваляли его мудрость и силу, а теперь почувствовали его слабость и перебежали на другую сторону – как крысы с тонущего корабля.
