– Дура! – рявкнул Генка, совсем позабыв, что еще недавно ею восхищался. – А еще – предательница! Ты же нас на Кощея променять хочешь. И если ты сейчас не бросишь эту иголку в зелье, я тебе больше не друг. И руки я тебе не подам. Так и знай!
– Извини, Гена, – она взглянула на него с мольбой.
Глаза ее были полны слёз, и всякий, кто имел хоть сколько-нибудь доброты в сердце, непременно пожалел бы ее, и Генка тоже почувствовал что-то вроде жалости, но тут же вспомнил, что от их поступков зависит судьба всего Тридевятого царства, и слушать ее оправдания не стал.
– Ты еще иглу ему отдай, – фыркнул он. – Он тебе, может, спасибо скажет.
Кощей тут же встрепенулся:
– И, правда, девочка, отдай мне иглу. Ведь она моя. Разве не так?
И даже протянул руку.
– Не смей этого делать! – закричал Генка. – Ты слышишь меня?
Она слышала, но ничего не могла с собой поделать. Она уже приняла решение.
– Это действительно его игла. Его сердце. Его жизнь, – тихо, но твердо сказала она. – Извините меня, ребята. Извини, Несмеяна. Я по-другому не могу. Если он даст слово, что станет добрым и перестанет всех мучить, я верну ему иглу, – и повернулась к Кощею. – Ты обещаешь?
– Обещаю, – с готовностью подтвердил он, и глаза его хищно заблестели.
Гости пришли в смятение – никто, конечно, не верил, что девочка окажется настолько глупа, что без всяких условий, за просто так отдаст Кощею иглу, – но у них появилась надежда, что хозяин дворца выиграет и эту битву.
– Да разве можно ему верить? – надрывался от возмущения Генка. – Да он же что угодно может пообещать, только бы своего добиться. Да ты посмотри на него – у него же на лице написано, что он врет.
Степанов с удовольствием бы выхватил иглу из дрожащих Галиных рук, и уж тогда-то Кощей понял бы, с кем имеет дело, но, к своему изумлению, он, как ни пытался, не мог двинуться с места – наверно, Кощей его заколдовал.
– Я обещаю, девочка, стать добрым, – повторил тот, облизав пересохшие губы. – Ты слышишь? Я буду помогать и людям, и птицам, и всяким зверушкам. Правда, правда. Хочешь, я прямо сейчас велю рассыпать во дворе мешок пшеницы, чтобы накормить голодных птиц? Или, может, ты хочешь, чтобы я отпустил Несмеяну? Так вот – она свободна, – он сделал знак стражникам, и те расступились, пропуская царевну к дверям. – Отдай мне иглу, девочка, и я стану добрейшим существом на свете.
– Не верь ему, Галя! – простонала Алла.
Но Галя уже шла к Кощею. Еще шаг, еще. Генка, едва не рыдая от отчаяния, сжимал кулаки.
– Он загипнотизировал тебя! Ты это понимаешь?
– Иди, девочка, иди, – шептали со всех сторон.
– Стой, Галя! – закричала Алла.
Но Галя уже стояла перед Кощеем и доверчиво смотрела ему в глаза. Он засмущался под этим взглядом и, наверно, если бы мог, то покраснел.
– Ты обещал стать добрым и должен сдержать свое слово.
– Конечно, конечно, – торопливо говорил он и протягивал к игле трясущуюся руку.
Галя вовсе не была глупенькой, и понимала, что он может ее обмануть, но она была очень доброй и привыкла людям доверять.
– Вот, держи, – и она передала ему по-прежнему сиявшую всеми цветами радуги иглу.
Генка громко застонал от бессилия. Алла всхлипнула.
А Кощей жадно схватил иглу и захохотал так, что стены дворца затряслись. И от этого смеха всем стало страшно, и даже его гости отодвинулись от него еще дальше.
– Глупая маленькая девочка! – громко сказал Кощей. – Разве тебе никто не говорил, как опасно быть такой доверчивой?
Готовые всегда и во всем его поддержать, гости дружно захихикали, и по залу пронеслось:
– Глупая девочка! Ах, какая наивность! Разве в наше время можно кому-нибудь доверять? Да здравствует Кощей Бессмертный!
А Кощей торжественно раскланивался во все стороны и принимал поздравления. Повернулся он и в Галину сторону и милостиво изрек:
– Не думай, девочка, что я совсем неблагодарный. Я отблагодарю тебя. Пожалуй, я подарю тебе один бриллиант. Или тебе больше нравятся рубины? Ты можешь выбрать – я сегодня щедрый. И, может быть, я даже отпущу тебя на волю – пускай народ знает о моей доброте. Ты сможешь вернуться домой.
Гости, не дожидаясь его указаний, принялись расхваливать его мудрость и доброту. Он довольно улыбался.
– Но твои друзья и Несмеяна, конечно, останутся во дворце – не могу же я отпустить тех, кто хотел меня погубить. Я еще не решил, что я сделаю с ними – посажу ли просто в темницу или превращу их в каких-нибудь мерзких тварей. И если ты, девочка, когда-нибудь увидишь блоху или таракана, то не спеши их убивать – это могут оказаться твои товарищи.
Гости засмеялись.
– Ну же, девочка, скажи хоть слово! – потребовал Кощей. – Ты уже ненавидишь меня? Не так ли?
Галя подняла на него огромные, полные слёз глаза и тихо сказала:
– Нет, мне тебя жаль.
Гости охнули от неожиданности. И сам Кощей был изумлен подобным ответом, он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но не успел, потому что игла, которую он держал в руках, вдруг выскользнула из них, повисла в воздухе на несколько секунд, излучая какой-то совершенно необыкновенный свет, и вдруг исчезла, растворилась без следа.
