По здравому размышлению, я решила убить двух хортов одними вилами — перед допросом заглянуть в свою каюту, чтобы привести себя в порядок. Умыться там, в туалет сходить. И время потяну, и себе ближайшие часы заметно облегчу, и перед менталистом задержку оправдаю вполне уважительными причинами. В конце концов, я не робот, к тому же ещё не совсем здорова. Кровопотеря за здорово живёшь не рассасывается даже в стабе, не говоря обо всём остальном.
— Боюсь, у вас просто нет другого выбора, — устав от препирательств, экзекутор, представившийся Колином Шорг Майлином, перешёл от уговоров к озвучиванию неприглядной истины.
А я так надеялась этого избежать! Уже не рассчитывала, но ещё надеялась. Упрямо, истово и совершенно неоправданно. Бублик горелый, пустота и все ругательства разом! Вот так и начинаешь завидовать дурам.
Поджав губы, я медленно выдохнула, потому что, если честно, очень хотелось орать и брызгать слюной. Оно, конечно, бессмысленно, зато приятно. В смысле, от души оплевать гадского менталиста буквально жаждала всем своим существом! До зубовного скрежета и сожалений на тему того, что я не верблюд из зоопарка, куда в детстве мама водила. А ещё лучше стать бы ольху из восьмого сектора! Тех самых, чья слюна не только обильна, но ещё и чесотку вызывает, которая ни одним препаратом не лечится аж целых восемь суток.
Допрос прошёл относительно хорошо. От постоянных сканирований голова гудела, но и только. Всего лишь охрипла, зато наличие магической клятвы посланник службы безопасности Гессы подтвердил. Я юлила как могла. Участие Сэлинея в процедуре подмены «якоря» Колин Шорг Майлин то ли не просёк, то ли предпочёл не заметить. Во всяком случае, на лжи меня ни разу не поймал, а через пару часов и вовсе рассыпался в дифирамбах и благодарностях за спасение Роберта.
Это для начала. А вот после как раз «спасение» вышло мне боком. И дело не в Роберте как таковом. Не то чтобы правительству Гессы было плевать на жизнь и душевное здоровье соотечественника, но способ, которым сие удалось сохранить, впечатлил акронов очень сильно. Катастрофически, чтоб их!
— Мирта, вы же умная девушка. Уверен, прекрасно всё понимаете, — отринув маску любезности, проговорил акрон с недобрым прищуром пронзительно-голубых глаз.
Я понимала. Жаль, легче от этого не становилось.
Акроны сочли за благо прибрать меня к рукам. Сразу в нескольких качествах — страховочный якорь для капитана, специалиста в интересующей их области и лорри, который слишком много знает. Моим мнением, похоже, интересоваться они не собирались от слова «совсем». Я испробовала всё — косила под дурочку, давила на жалость, сетовала на неблагодарность и сыпала аргументами один другого краше. Без толку.
Опытный интриган отбивал любые попытки выкрутиться с любезной улыбкой и непоколебимой уверенностью в своём праве.
Здоровье не ахти? Ах, на Гессе такие замечательные больницы и санатории! В благодарность за оказанную помощь меньшее, что акроны могут сделать для меня, так это обеспечить наилучший уход и специалистов для полноценного обследования и лечения.
Мои родственники будут против? Ну, так ничего страшного. Если уж они настолько доверяют доченьке, что отпустили её в столь опасное для жизни путешествие, отсутствие известий от меня их не слишком обеспокоит. А чтобы я не чувствовала себя виноватой, спецслужбы позаботятся, чтобы известия были. В любом количестве и качестве. И мне даже не придётся утруждать себя составлением сообщений. Об этом тоже позаботятся. А надо будет, и всех родных скопом «переправят» на планету. Это не составит труда.
Скотина голубоглазая, чтоб его! И шантаж, и угрозы в одном бисквите, а сверху толстым слоем вежливая не благодарность — угодливость почти. Гад.
Руки бы мне оторвать и голову отвернуть. Или набить её опилками по самую маковку, чтоб не лезла с умными мыслями куда не просят. Спрашивается, кому я сделала лучше, воплотив в жизнь свою дикую идею? Да, женой Роберта стала Нелли, но толку-то? Меня всё равно запрут на Гессе. И если статус супруги блондина давал хоть какие-то привилегии и гарантии, то роль подопытного кролика предоставляла куда больше неприятностей и меньше свободы.
Прежде моей клеткой обещала стать вся планета, теперь — конкретно клетка, то есть комнатушка при каком-нибудь исследовательском институте без права покидать территорию оного. Алукарда, кстати, тоже никто отпускать на все четыре стороны явно не собирался. Нам обоим светило пожизненное заточение в четырёх стенах.
Ну и пустота с ними! Не мытьём, так катаньем, а я выберусь из этой передряги. Придумаю что-нибудь.
— Хорошо, — уже почти засыпая от усталости и бессилия, я смирилась с неизбежным и согласно тряхнула подбородками. — Если вы так настаиваете, мы посетим Гессу.
