«Ага, он будет на седьмом небе от счастья, узнав, что его жена — ведьма», — подумала Эжени, понимая, что угадала истинные намерения де Матиньи. Интересно, он и дальше будет рассыпаться в комплиментах или сменит тактику и начнёт напирать на одиночество и возможность остаться старой девой? А потом, разумеется, предложит в качестве мужа себя. Это было столь же явно, сколь глупо, и она едва сдержала горькую усмешку.
— Я вообще не думаю о замужестве, — ответила Эжени. — Если уж на то пошло, в будущем я собираюсь принять постриг.
Луи, как и ожидалось, пришёл в ужас и принялся горячо отговаривать её от этого шага, утверждая, что в монастырях творится блуд и разврат, что монахи — самые греховные и лицемерные люди на свете (здесь Эжени, вспомнив отца Клода, мысленно с ним согласилась), а настоятельницы монастырей все до одной жуткие старые карги и ненавидят молоденьких послушниц. Она кивала в такт его пылкой речи и понемногу черпала ложкой луковый суп, отправляя его в рот, но мысли её были далеко от уютной столовой, полной подсвечников, свечи в которых испускали мягкий золотистый свет, от этой тёплой комнаты с треском дров в камине и манящими запахами еды. Эжени думала про Леона, который прячется где-то в темноте заброшенного сарая или овина, совершенно один, без еды и питья, кутается в плащ и вполголоса ругается сквозь зубы на холод, на призраков, настоящих и поддельных, и на Луи де Матиньи. Картина была столь ясной, что Эжени пришлось встряхнуть головой, чтобы отогнать её.
После трапезы она, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату и, заперев дверь, опустилась на постель, предварительно проверив, нет ли на ней или под ней мышей. Мышей или прочих неприятных сюрпризов не было, и Эжени смогла наконец-то склонить потяжелевшую голову на подушку. В ушах звенело от голоса де Матиньи, и не могло быть и речи о том, чтобы продолжать поиски сведений в библиотеке или заново опрашивать слуг. Луи наверняка пожелает присоединиться к ней, начнёт сыпать комплиментами и отпускать намёки насчёт одиночества, а если они окажутся наедине, может даже попытаться пристать к ней. (Тут Эжени передёрнуло от отвращения). Нет, лучше лежать здесь и дожидаться вечера!
Время тянулось томительно медленно, небо за окном никак не желало из туманно-серого становиться тёмно-синим, и она вся извелась, лёжа на кровати и не отрывая взгляда от окна. Наконец комнату наполнили долгожданные сумерки, очертания мебели и предметов погрузились во мрак, и Эжени, поднявшись с постели, вышла из комнаты. Стараясь ступать как можно тише, она добралась до лестницы, спустилась по ней и вошла в коридор второго этажа. Идти дальше, ждать, стоя на месте, или звать Деву в белом по имени не пришлось — привидение само появилось перед ней, будто ждало только этого мига. По коридору вновь пронёсся холодный ветер, заставив Эжени сжаться и обхватить себя руками за плечи, раздался жалобный плач, из сумрака выплыла полупрозрачная фигура, озарённая неземным сиянием, и медленно направилась к ней. Девушка, преодолевая озноб и невольное оцепенение, вгляделась в плывущую туманную фигуру и в самом деле увидела некое сходство с Жанет Колло. Дева в белом двигалась столь же плавно, слегка наклонившись вправо, и была, пожалуй, одного роста с Жанет — чуть повыше миниатюрной Эжени.
— Ответь мне, — молитвенно произнесла она, повышая голос, чтобы перекричать стенания привидения. — Кто ты? Как твоё имя? Чего ты хочешь?
Белая фигура под плащом замотала головой и умоляюще простёрла руки. Она стояла совсем близко, и Эжени потребовалось всё её мужество, чтобы не дрогнуть и не отступить.
— Жанет Колло? — как можно чётче выговорила она. — Так тебя зовут?
Привидение вздрогнуло всем телом — по нему словно прошла рябь, быстро развернулось, будто ища поддержки у кого-то невидимого, а потом исчезло ещё более резко, чем в прошлый раз. Эжени немного подождала и направилась к двери библиотеки, осторожно обойдя то место, на котором растаяла Дева в белом. Едва она подошла к двери, как из библиотеки послышался какой-то шум, раздался грохот, звон стекла, затем донеслись приглушённые крики. Эжени подёргала за ручку в полной уверенности, что дверь окажется заперта, но та на удивление легко распахнулась. Возле самой библиотеки светильники не горели, и всё было погружено во тьму, но девушка решительно шагнула внутрь, готовясь, если придётся, применить магию и зажечь огонь на кончиках пальцев.
