— И он приехал сюда, во владения госпожи де Сен-Мартен? — Леон бросил на хозяйку быстрый взгляд. — Не самое лучшее место, чтобы укрываться от нечисти, тебе не кажется?
— Франсуа знает, что у нас здесь творится, — служанка снова закивала. — Только он слышал, что в последнее время нечисть вроде притихла… что вы и госпожа Эжени кого изгнали, кого успокоили. Да и кровопийц у нас вроде замечено не было, — она перекрестилась. — Вот он и решил сюда перебраться — тут всё-таки я, родная кровь, да и безопаснее тут — вы ведь, если что, его в обиду не дадите…
Эжени и Леон переглянулись.
— Интересная история, — медленно произнесла девушка. — Где остановился твой кузен?
— У моих родителей, — лицо Сюзанны осветилось надеждой. — Там, конечно, тесно, ну так в тесноте, да не в обиде! Вы ведь его выслушаете, правда? А то он как начал мне рассказывать про вампиров да про лес, а я слушать не могу — всю дрожь пробирает, мурашки по телу бегут! — она нервно обхватила себя руками, словно и впрямь дрожала от холода.
— Надо будет навестить Франсуа, послушать, что он скажет, — Эжени повернулась к Леону и увидела в его глазах отражение собственных чувств — надежду на новое приключение.
Кузен Сюзанны оказался молодым человеком, имевшим значительное сходство со своей сестрой, — у него были такие же вьющиеся светлые волосы, нежный румянец и глаза зеленовато-серого цвета. Вообще Франсуа был на редкость хорош собой, хоть и смахивал больше на девушку, чем на юношу, и его белозубая улыбка, должно быть, покорила немало девичьих сердец, но сейчас он не улыбался, а румянец его, едва он принялся рассказывать историю о вампирах, исчез, и кожа приобрела сероватый оттенок.
— Госпожа Эжени, господин Лебренн, — после бесчисленных поклонов и уверений в бесконечной преданности Франсуа наконец-то начал свой рассказ. — Знаю, что вы мне не поверите, но клянусь, честное слово, не вру, да и не смог бы я такого выдумать, Богом клянусь…
— Да говори уже! — шикнула на него стоявшая неподалёку Сюзанна. Франсуа укоризненно посмотрел на сестру, но всё-таки перешёл к делу.
— У нас в землях господина графа с месяц назад стали твориться странные дела, — наклонившись вперёд, зашептал он. — То мёртвую корову найдут, то лошадь, и все без единой капельки крови! А на шее следы от клыков. Для волка или медведя вроде маловаты, для лисы тоже, да и не справится лиса со взрослым конём или быком! Ну тут, понятное дело, слухи пошли, что завелись у нас вампиры. Хозяева стали скотину понадёжнее запирать, детей по вечерам на улицу не отпускать, осиновые колья приготовили, кое-кто даже серебряные пули отлил. Да только не больно-то оно помогло…
Франсуа перевёл дух и с тоской во взгляде обернулся на Сюзанну — та подбадривающе кивнула ему.
— А потом ещё хуже стало. Кровосос этот на людей нападать начал. Филипп Робер, наш мельник, рано утром шёл на мельницу. Вроде и не темно уже было, сумерки, да и солнце вот-вот встать должно было… Вампиры, они же, известное дело, по ночам нападают, свет солнца их жжёт! Идёт, значит, Филипп и слышит вдалеке топот, как будто человек бежит, да быстро так. Оглянулся он — а за ним мчится чёрный, страшный, да с такой скоростью, с какой не всякая лошадь скачет! Ну Филипп не дурак, вспомнил про обескровленную скотину, смекнул, что к чему, да и припустил. Говорит, никогда так быстро не бегал — сердце из груди чуть не выпрыгнуло, а этот гонится за ним и не отстаёт! Хорошо, путь Филиппа мимо церкви пролегал — он рванулся, залетел внутрь и затаился. Нечисть-то в святой храм войти не может, крест её не пускает, да и святая вода там была — Филипп уже готов был плеснуть в вампира, но тот походил-походил вокруг да исчез. Филипп потом долго ещё в церкви ждал — вышел, когда уже солнце вовсю стало палить.
— Он разглядел преследователя? — Эжени приняла свой обычный задумчивый вид.
— Да какое там! — юноша поёжился. — Он едва ноги унёс! Говорит, вроде как мужчина — высокий, весь в чёрном, страшный… Да там разве разглядишь? Жив остался, и ладно. Теперь после темноты носа на улицу не кажет.
Франсуа вздохнул и надолго замолчал.
— Ему ещё повезло… Анастази Мунро — была у нас одна такая вдова. Жила тихо, ни с кем не враждовала, ни с кем не дружила, платья шила, тем и зарабатывала на хлеб. И чего её к морю понесло? Говорили, правда, что в молодости была она влюблена в одного моряка, обещала его ждать, а он уплыл и не вернулся. Воспоминания, что ли, на неё нахлынули? — он покачал головой. — Нашли её поутру на берегу — лежит, вся белая, как мел, на лице ни кровинки и в теле тоже. И на шее две точки от клыков, точь-в-точь как у тех коров с лошадьми. Высосал из неё вампир всю кровь, да и бросил на берегу.
— А что же граф д’Эрвье? — подняла голову Эжени. — Неужели он никак не пытался остановить таинственные нападения в своих землях?
