— Чужаков нигде не любят, — заметил он. — Хорошо, что мы прибыли после того, как начались нападения, а то могли бы и нас начать подозревать. И что вы предлагаете делать?
— Расспросить хозяина гостиницы и хозяев других постоялых дворов, трактиров, — ответила девушка. — Они всегда всё подмечают, вот и выясним у них, не было ли в последнее время подозрительных постояльцев. Снова поговорим с крестьянами, узнаем, не видели ли они кого-нибудь незнакомого, пусть даже мельком, пусть даже проезжавшего мимо. Дел много, так что нам, скорее всего, опять придётся разделиться.
— А если найдём кого-то подозрительного? — хмыкнул Леон. — Сразу проткнём ему грудь осиновым колом?
— Ну зачем вы так? — Эжени посмотрела на него с упрёком. — У меня, помимо оружия, есть ещё два серебряных кольца — когда-то они принадлежали матери и отцу. Если надеть такое кольцо, а потом пожать руку вампиру или как-то иначе его коснуться, то он обожжётся о серебро. Другое дело, что вампиры не дураки — они скрываются от солнечного света и от нежеланных прикосновений шляпами, накидками, перчатками… Но можно найти способ. Мне, как девушке, будет даже легче это сделать. Сделать вид, что я падаю в обморок, пошатнуться, опереться на чужую руку… Главное, чтобы вампир не заметил, что я заметила, что он обжёгся. Сделать вид, что ничего особенного не случилось, а уже потом, позднее, прийти к нему вдвоём, с пистолетами, заряженными серебряными пулями, и выяснить всю правду.
— Опасный план, — настороженно ответил Леон.
— Какой есть. Впрочем, до серебряных колец может и не дойти. Может, хозяева постоялых дворов и не видели никого подозрительного. В любом случае, я же не пойду на поиски вампиров совсем без оружия, — Эжени приподняла юбку, открывая спрятанный у левого бедра серебряный нож, а у правого — пару осиновых колышков. — Я не могу постоянно таскать с собой пистолет, но могу носить это. И не забывайте про магию, которой я владею!
— Я и не забывал, — Леон, которому порядком надоели разговоры о вампирах, опустился на колени и провёл затянутой в перчатку рукой по обнажённому бедру девушки. — Возможно, настало время немного подпитать вашу магию?
— Возможно, — выдохнула Эжени, запуская пальцы в волосы своего спутника и привлекая его голову к себе, а свою запрокидывая назад. — О да… сейчас самое время.
Эта ночь была последней, которую они провели более-менее спокойно. Уже на следующий день их ждало известие о новой трагедии, на этот раз не связанной с вампирами или, по крайней мере, связанной не напрямую. Рано утром, когда все постояльцы, включая Леона с Эжени, ещё спали, четверо крестьян под жалобные причитания хозяина внесли в гостиницу труп мужчины, обнаруженный ими на берегу моря. Сердобольная супруга хозяина, вытирая глаза краем передника, тут же прочитала молитву и объявила, что омоет тело и приготовит для погребения. Собравшиеся зеваки молчали, сжимая в руках шапки, и только хозяин возмущался, что все постояльцы разбегутся, если увидят такое непотребство, и как им вообще в голову взбрело тащить мертвеца в гостиницу. Разбуженный шумом Леон вышел поглядеть, в чём дело, и через некоторое время вернулся, чтобы сказать об увиденном Эжени.
Постояльцы, против опасений хозяина, никуда не разбегались, а жадно глазели на мёртвое тело. При появлении Эжени и Леона они поспешно расступились, и вокруг трупа образовалось пустое пространство. Сын Портоса опустился на одно колено и осмотрел тело — настолько внимательно, насколько это было возможно. Эжени стояла неподалёку — бледная, но явно не испытывавшая тошноты или стремления лишиться чувств.
Мертвец, судя по всему, испустил дух совсем недавно. При жизни он был красивым мужчиной — отлично сложенным, широкоплечим, светловолосым, с курчавой золотистой бородой и крупными правильными чертами лица. По одежде можно было судить, что он не испытывал недостатка в деньгах, но сейчас отделанная кружевом рубашка была вся залита кровью, дорогое золотое шитьё на камзоле изорвано, сапоги и плащ покрыты пылью. Страшные раны на груди и горле незнакомца были нанесены чем-то острым, но точно не клыками вампира — скорее, ножом или кинжалом. Оружия при нём не было.
— Где вы его нашли? — обратился Леон к крестьянам, принесшим мертвеца.
— У моря, на самом берегу, — поспешно ответил старший из них. — Он ещё жив был, бормотал что-то, женщину какую-то звал…
— Изабелла! — подхватил второй. — «Изабелла, спасите Изабеллу!». Так и говорил, точно! Мы склонились к нему, попытались расспросить, кто на него напал, а он замолчал, подышал немного и дух испустил, — мужчина перекрестился, остальные последовали его примеру.
— Мы его сюда и отнесли, — сказал третий, — потому как знаем, что Женевьева женщина добрая, не оставит несчастного, поможет снарядить в последний путь. За святым отцом уже послали, он скоро прибудет.
— Кто-нибудь его знает? — громко вопросил Леон, поднимаясь на ноги. Окружавшие его люди отводили глаза, что-то бормотали, качали головами, но никто не желал прямо отвечать на вопрос.
