— Но когда я вас выпущу, вы можете сбежать, а можете убить меня, — продолжил капитан, но она покачала головой.
— Нет, не могу. Я слишком ослабела от всех этих трав, кроме того, я уже несколько дней не пила кровь. И я не стану убивать человека, который спас меня. Вы можете не верить моей клятве, но я даю слово чести, что не убью вас. Зачем мне убивать моего спасителя — чтобы снова остаться одной и попасть в лапы Сен-Жермена и его прихвостней? Вы, дю Валлон, как я поняла, можете постоять за себя и за других, так лучше уж мне быть под вашей защитой.
— Но вы голодны и можете потерять рассудок, — Леон лихорадочно соображал, как выйти из сложившейся ситуации. Изабелла, вне всяких сомнений, представляла угрозу, но она не могла быть тем вампиром, который нападал на людей — хотя бы потому, что Филиппа и Франсуа преследовал мужчина, а вот спасла Франсуа как раз-таки женщина. Если в здешних краях орудует другой кровопийца, а Изабелла — его враг, защищающий людей, Леон и Эжени должны объединиться с ней, а для этого придётся рискнуть и довериться ей, иначе никак.
— Не настолько! — вскинулась она. — И вы сказали, у вас есть лошадь? Привяжите её, и я напьюсь её крови. Всю кровь не выпью, не бойтесь — она захромает, но жить будет.
— Ну уж нет! — возмутился Леон. — Не для того я столько проскакал на своей вороной старушке, чтобы отдать её на растерзание вампирше!
— Тогда мне придётся гоняться по лесу за зайцами и белками, — Изабелла слабо улыбнулась. — Жаль, что вы не убили никого из этих подонков — я бы с удовольствием напилась их крови…
— Подождите, — Леон направил пистолет на дверь и выстрелил. Замок слетел, капитан потянул дверь, и почти бесчувственная Изабелла упала ему на руки — её волосы были растрёпаны, тёмно-зелёное дорожное платье всё в грязи, пыли и следах крови. Осторожно усадив её на траву, Леон сунул оружие за пояс, скинул плащ, стянул с левой руки перчатку, закатал рукав и повернулся к вампирше.
— Вы множество раз кусали Этьена, но вампиром он так и не стал, верно? Значит, ваш укус не заразен и не обращает человека в вампира?
Изабелла только помотала головой — видимо, сил говорить у неё уже не было.
— Тогда мне ничего не угрожает, — пробормотал Леон. — Лучше уж я добровольно отдам свою кровь, чем вы загрызёте меня или мою лошадь. Пейте! — он протянул к ней левую руку.
— Вы отдаёте мне вашу кровь? По собственному желанию? — карие глаза смотрели на него снизу вверх с изумлением.
— Да пейте же, пока я не передумал! — Леон поднёс запястье к лицу Изабеллы. Та глубоко вздохнула, словно втягивая в себя его запах, потом наклонилась, раскрыла рот, и клыки её тотчас удлинились, стали острыми, как лезвия, в глазах заплясали алые огоньки, она ещё шире раздвинула челюсти, потом сомкнула их, и весь мир окрасился для Леона пронзительной ярко-красной болью.
Едва Леон отправился в деревню, Эжени принялась за осуществление своего рискованного плана. О вызове духов и разговорах с призраками она знала только из книг, спрятанных на самых дальних полках библиотеки, поэтому весьма смутно представляла себе, что следует делать. Всё же она крепко заперла дверь номера, начертила кусочком мела на полу круг, строго сверяясь с рисунками в книге, внесла в него все необходимые символы, расставила в отведённых им местах свечи, зажгла их и, отложив книгу, осторожно опустилась на колени в центре круга.
— Дух незнакомца, убитого в этих краях нынче утром! Я взываю к тебе — явись! — как можно более торжественно произнесла она.
Язычки пламени на свечах затрепетали от сквозняка — из-под двери сильно дуло, и сидеть на полу было не очень-то уютно. Эжени встряхнула головой и попробовала ещё раз:
— Дух человека, который был найден сегодня утром на берегу! Живой или мёртвый, прежний или другой, заклинаю тебя: явись на свет!
Она напряжённо вслушивалась, надеясь уловить малейшее изменение вокруг себя, но всё было по-прежнему: звучало её тяжёлое дыхание, поскрипывали где-то неподалёку половицы, внизу хозяин гостиницы распекал своего помощника за медлительность, за стенкой слышалось шуршание, но это были скорее мыши, чем духи. Эжени глубоко вздохнула, стараясь унять дыхание, и воззвала в третий раз:
— Дух того, кто был убит сегодня на берегу моря! Явись и расскажи мне всю правду об Изабелле! Я призываю тебя!
В сказках и легендах всевозможные чудеса происходили именно с третьей попытки, с третьим сыном, на третью ночь, а драконы имели три головы, но сейчас волшебное число не сработало. Эжени взывала к духу и четвёртый раз, и пятый, и десятый, но он не отзывался, воздух вокруг неё не начинал рябить и наполняться туманом, а свечи даже стали гореть ровнее. В конце концов, отчаявшись добиться ответа из мира мёртвых, она задула огоньки, ногой стёрла начерченный круг со всеми знаками, вернула свечи в подсвечники, а книгу — в свой дорожный узел. Потом Эжени отперла дверь и вышла из комнаты, не забыв захватить с собой медальон незнакомца.
