— Это вас не касается, — одновременно с ним сухо ответила Эжени.
— Нет, не заметно, но я неплохо разбираюсь в людях — за пятьдесят три года научилась, — Изабелла улыбнулась, обнажив белые ровные зубы — пока что совершенно человеческие. — И разумеется, это меня абсолютно не касается.
— Вам пятьдесят три? — Леон приподнял брови. — По вам не скажешь.
— Я была обращена в двадцать три и пью кровь вот уже тридцать лет, — ответила она, проходя по комнате и опускаясь на стул. — По мне, так это не самая большая цена, которую приходится платить за вечную молодость.
— Особенно если учесть, что платите её не вы, а другие, — резко ответила Эжени. — Люди, у которых вы пьёте кровь!
— Я уже давно не нападаю на людей! — вскинулась Изабелла. — В молодости, когда я только привыкала к своей силе, было всякое, не скрою и не стану изображать из себя святую невинность. Мне случалось опустошать людей досуха. Но вы ведь не станете жалеть толпу мужланов, решивших, что одинокая девица, идущая поздно вечером по улице, станет для них лёгкой добычей?
— Не стану, — покачала головой Эжени, живо вспомнив грубые пальцы и сбитое дыхание навалившегося на неё Антуана де Лавуаля. Будь у неё тогда вампирские клыки вместо магии, она не раздумывая вонзила бы их в горло насильника.
— Если ты вампир-женщина, особенно молодая и красивая, тебе не составит труда найти себе пищу, — продолжала Изабелла. — Раз мужчины смотрят на тебя как на добычу, почему ты должна смотреть на них иначе? Но обескровленные тела вызывают подозрение, начинают ходить слухи, люди вооружаются серебром и осиновыми кольями. Волей-неволей приходится менять тактику. Мне везло — я находила мужчин, которые готовы были отдавать мне свою кровь в обмен за любовь. Но я ни одному из них не давала ложных обещаний! — вновь вскинулась она. — Никого из них я не обещала сделать вампиром — и не сделала. Чем больше будет вампиров, тем труднее нам будет найти пищу, и рано или поздно мы перегрызём друг друга — если, конечно, люди не доберутся до нас раньше.
— Человек, убитый на берегу, был вашим любовником? — спросила Эжени.
— Этьен… — глаза Изабеллы затуманились. — Да, он был моим любовником и моим другом, он отдал мне свою кровь и своё сердце, в конце концов отдал за меня жизнь, а я не смогла спасти его. Он был умнее других, намного умнее — никогда не просил меня сделать его вампиром, зная, что я откажу. Когда за мной начал охотиться де Сен-Жермен, я предлагала Этьену расстаться, но он сказал, что будет со мной до самого конца. Мы прибыли в эти края, прослышав о нападениях вампира. Я решила сама найти своего врага, пока он не нашёл меня, и убить его. И мне ведь почти удалось в ту ночь, когда он напал на мальчишку, но он оказался слишком ловок, вырвался и сбежал!
— Позвольте мне пояснить, — вмешался Леон, заметив недоумение на лице Эжени. — Изабелла была той самой девушкой, которая спасла жизнь Франсуа, кузену Сюзанны.
Он коротко рассказал о своей поездке в деревню, в замок и о своих приключениях в лесу. Услышав о карете с серебряной решёткой и пахучими травами, Эжени недоверчиво покачала головой.
— Столько усилий, чтобы поймать столь опасное создание… Зачем вы нужны де Сен-Жермену?
— Жан-Себастьян де Сен-Жермен — вампир, который обратил меня, — произнесла Изабелла после недолгого молчания. — Тогда я была ещё не знатной дворянкой, а всего лишь дочерью зажиточного купца. Де Сен-Жермен отнял моё сердце, мою невинность, мою жизнь, отдав взамен вечную жизнь и вечное одиночество в сумерках. И он не смог смириться с тем, что я не подчинилась ему. Он думал, что я буду вечно благодарна ему за дар, стану его верной любовницей, служанкой, рабыней, но я хотела большего — стать свободной, иметь собственных слуг и любовников, пользоваться всеми преимуществами, которые мне давала моя новая сущность. И я сбежала от него.
Она склонила голову и надолго замолчала, глядя в окно, за которым уже почти погас закат, и небо укутывало мягкое синее покрывало ночи, а на нём загорались первые звёзды.
— Де Сен-Жермену около сотни лет, но иногда мне казалось, что он нисколько не стал мудрее с годами. Он пользуется своей силой, чтобы соблазнять молоденьких девиц — а иногда и юношей — а потом выпивать их кровь и оставлять их опустошённые тела прямо на земле. Он делает лишь то, что хочет, не заботясь ни о долге, ни о ком-то другом, помимо себя. Де Сен-Жермен думает только о себе, живёт своими желаниями, а я… я не хотела быть такой. Во мне осталась искра человечности, хоть он и пытался её погасить. Именно поэтому я спасла того мальчишку — по крайней мере, мне хочется в это верить. Мне также хочется верить, что мой Этьен был счастлив со мной.
Изабелла тряхнула головой, смаргивая выступившие на глазах слёзы.
