— Да, и даже успешно, — ответил Леон и поведал о своём разговоре с Полем Ожье. Услышав о происшествии в таверне, Эжени не смогла сдержать смешок.
— Леон, ну вы как всегда! Я просила поговорить с Полем, а не драться с ним!
— Вы просили поговорить как мужчина с мужчиной, — напомнил бывший капитан. — И это он первый начал драку — я лишь защищался.
— И выхватили шпагу! — она покачала головой. — Счастье ещё, что это не закончилось массовой дракой в таверне…
— Но мне удалось его разговорить, так что оно того стоило, верно? — пожал плечами Леон и продолжил свой рассказ. Услышав о прикосновении к крестику, Эжени кивнула своим мыслям — её предположения оказались верными. На самом деле всё было до смешного просто — оставалось только удивляться, как никто раньше не догадался.
— А вы не заметили, из чего сделан крестик Поля Ожье? — спросила она.
— В темноте трудно разглядеть, — Леон прищурился, вспоминая. — Но он так поблёскивал… Я бы сказал, что он сделан из серебра.
Он перевёл взгляд на собеседницу и нахмурился.
— Серебро и крест отпугивают нечисть, так? Выходит, что Камилла Башелье — какая-то нечистая сила? Не вампирша, это точно, потому что она, по вашему рассказу, не боится солнечного света. Или она и правда одержима? Околдована? Помнится, когда Мишель Буше был очарован королевой фей, у него остался ожог, когда я коснулся его шпагой.
— Всё может быть, — кивнула Эжени. — Завтра я сама поговорю с Полем, попробую с его помощью добраться до Камиллы и всё же выяснить, что с ней происходит. Не думаю, что она нечисть, скорее уж невинная жертва.
— Неужели здесь тоже водятся лесные духи? — Леон снова сжал эфес шпаги. — Чёрт, а мой оберег остался дома… Признаться, мне не хотелось бы снова встретиться с рогатым королём и его сияющей королевой. Ведь Лисёнка на этот раз может не оказаться поблизости…
— Не знаю, есть ли здесь духи, — проговорила Эжени. На остальные расспросы Леона она отвечала столь же уклончиво и вскоре легла спать, отказавшись от близости и сославшись на плохое настроение — капитан, впрочем, не настаивал. Он быстро уснул, а вот она ещё долго лежала без сна, глядя в мрачную синеву за узким окошком и высчитывая каждый шаг, который она должна будет сделать завтра днём.
На следующий день ей стоило огромных усилий отговорить Леона от поездки в монастырь святой Катерины — он рвался поговорить с Матильдой де Сен-Мартен и объяснить, что её дочь ни в чём не виновата. В конце концов Эжени удалось убедить возлюбленного, что в монастырь его не пустят, а даже если и пустят, её мать не захочет с ним говорить, и любое его слово будет использовано против него же. Весь день она пыталась найти в письмах Корнелии к Венсану ещё что-то важное и даже привлекла к этому Леона, но капитан зевал, почти не стараясь скрыть свою скуку, да и девушку больше занимали мысли о ближайшем будущем, чем копание в далёком прошлом.
Время тянулось невыносимо медленно. Наконец, когда солнце наконец-то перестало печь, и на землю медленно спустились сумерки, Эжени объявила, что поедет поговорить с Полем Ожье. Ей пришлось снова пережить небольшую битву, убеждая Леона остаться в гостинице, — он хотел во что бы то ни стало сопровождать её. После того, как она решительно заявила, что Поль наверняка враждебно настроен против чужака, угрожавшего ему шпагой и расспрашивавшего о любовнице, и ей куда легче будет договориться с ним одной, а Леону лучше остаться в номере и ждать её, он в сердцах бросил: «Вы как де Круаль! «Ждите меня здесь» — и никаких объяснений!». Словом, расстались они не на лучшей ноте, и Эжени, отъезжая от гостиницы, всем сердцем надеялась, что Леон не наделает глупостей и всё-таки подождёт её возвращения, а не помчится в монастырь каяться перед сестрой Терезой.
Те главные слова, от которых зависел исход их расследования, она не сумела должным образом вплести в разговор и теперь бросила их в лицо Леону, уже стоя на пороге и закалывая волосы своей неизменной совой:
— Главное, Леон, когда я вернусь, что бы ни случилось, помните о лесе и холодном железе. Помните о той ночи в лесу и о девушке с рыжими волосами. Помните наш разговор перед тем, как мы поехали охотиться на вампиров. И не забывайте про Камиллу Башелье. В этих краях творилось что-то странное до нашего прибытия, и теперь оно продолжается.
— Вы что, переняли от вашей Корнелии манеру говорить загадками? Объясните по-человечески! — крикнул ей вслед Леон, но Эжени уже неслась вниз по лестнице.
***
