— Как оно выглядело? — спросила Эжени, но тут послышался стук в дверь, и на пороге появился Бомани. Их незваная гостья при его появлении вздрогнула всем телом, и от Эжени не уклонился быстрый взгляд, брошенный ею на стоявший на столе тяжёлый подсвечник. Впрочем, она быстро поняла, что Бомани обязан своим цветом кожи происхождению, а не тёмным силам, и снова поникла.
— Там у дверей трое молодых людей, и они хотят говорить с вами, госпожа, — негр слегка поклонился. — Они представились как Анри д’Эрбле, Рауль де Ла Фер и Анжелика дю Валлон.
В наступившей тишине Эжени увидела, как шляпа Леона, которую он до сей поры держал в руках, выскальзывает из его пальцев и медленно летит на пол, разбрызгивая во все стороны мелкие капли дождевой воды.
Позднее Эжени де Сен-Мартен не могла вспомнить, как она вышла из комнаты своей матери, спустилась по лестнице и дошла до двери: всё вокруг стало зыбким и качающимся, ноги шагали очень медленно, как будто она находилась под водой — или во сне. Звуки не достигали её ушей, словно они были заткнуты ватой, и Эжени скорее угадывала, чем видела сбоку от себя смутные силуэты Леона, Бомани и Жаклин д’Артаньян — девушка-мушкетёр, несмотря на слабость, встала с постели и спустилась вместе с остальными.
Дети мушкетёров ждали внизу, все трое — уже знакомая Эжени низенькая пухленькая девушка с густыми светлыми волосами и ясными голубыми глазами, кудрявый молодой человек с щегольскими усиками и карими глазами, серьёзность которых вступала в противоречие с его белозубой улыбкой, и ещё один юноша, очень высокий, с тёмно-русыми волосами, собранными в хвост. При появлении Эжени кудрявый шагнул вперёд и изящно поклонился.
— Мадемуазель де Сен-Мартен, моё имя Анри д’Эрбле, это, — он указал на высокого, который отвесил не менее галантный поклон, — Рауль, граф де Ла Фер, а с Анжеликой дю Валлон вы, полагаю, уже знакомы. Мы хотели бы знать… — он не договорил, уставившись куда-то за спину Эжени, на его лице появилось изумлённое выражение.
— Ваша подруга у меня, — бесцветно произнесла девушка, понимая, что её слова уже запоздали, и дети мушкетёров видят всё сами. — И ваш брат тоже, — она повернулась к Анжелике.
— Анри! — Жаклин д’Артаньян тенью проскользнула мимо и упала в объятия юноши — тот едва успел подхватить её.
— Жаклин, ты цела! — он крепко прижал возлюбленную к себе. — Боже, ты вся вымокла! Вот твоя шпага, держи, — он протянул девушке оружие, и та тут же цепко схватила его.
— Леон! — ахнула Анжелика и рванулась вперёд. Эжени обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как дочь Портоса подлетает к брату и изо всех сил обнимает его, едва не повиснув у него на шее. Леон вздрогнул всем телом, но не отстранился и не оттолкнул сестру, хотя Эжени показалось, что от столь крепких объятий ему стало трудно дышать. Помедлив, он осторожно опустил руки на плечи Анжелики.
— Господи Боже… Святая Дева Мария… Как долго я тебя искала… — в устах Анжелики счастливые смешки перемежались со всхлипами.
— Девять месяцев, — сдержанно ответил Леон, поглаживая сестру по спине.
— Как долго я тебя искала… — повторила она и снова всхлипнула. — Я уже отчаялась… я думала, тебя нет в живых!
— Анжелика все глаза проплакала из-за вас, — с лёгкой укоризной заметил Рауль, подходя поближе к ним. — Всё-таки было жестоко так исчезнуть, не сказав ни слова.
Эжени из последних сил боролась с обуревавшими её чувствами. Умом она понимала, что ревновать Леона к его сестре недостойно и попросту глупо, что Анжелика искренне скучала по брату, что остальные дети мушкетёров, возможно, тоже отчасти разделяли это чувство; сердце же говорило ей, что они не имеют права стоять на её пороге и предаваться сантиментам после всего, что они сделали. И после короткой борьбы разума и сердца последнее победило.
— Не менее жестоко, чем бить человека головой о стену, отнимать у него, связанного, оружие и деньги и высмеивать его только потому, что он оказался не на вашей стороне, — холодно произнесла она, делая шаг в сторону Леона. Анжелика ахнула и наконец-то расцепила руки, позволив брату вздохнуть полной грудью.
— Но я же нечаянно! — жалобно вскрикнула она.
— Было бы забавно, если бы вы «нечаянно» убили своего брата, — ещё более холодно ответила Эжени.
— Откуда вы вообще об этом знаете, сударыня? — нахмурился Анри, а Жаклин выпрямилась и сверкнула глазами в её сторону. — Леон вам рассказал? Капитан, — он повернулся к сыну Портоса, — что вы такого наговорили мадемуазель де Сен-Мартен про нас?
— Правду, и ничего, кроме правды, — голос Леона был не менее холоден, чем у Эжени. — Или вы будете отрицать, что всячески препятствовали мне в исполнении моего долга?
— Нет, не буду, — Анри нахмурился. — Но ведь мы тоже исполняли свой долг!
