— И после этого ты зачем-то кинулась в лес посреди ночи! — Анри с тревогой посмотрел на супругу и сжал её руку. — Я терпел, когда ты рисковала собой, но рисковать нашим будущим ребёнком…
— Я всего лишь увидела какую-то тень на холмах и решила проверить…
— Подождите! — прервала её Эжени. — Кажется, мы отклонились от повествования. Леон рассказывал про свою службу мне…
— Да тут и рассказывать-то особо нечего, — бросил он. — Во владениях Эжени в изобилии водятся всякие волшебные создания — да и в соседних краях тоже. За всё время моей службы я столкнулся с привидением, вселившимся в чёрного козла, ундиной, жаждавшей отомстить своему убийце, крестьянкой, ставшей волчицей-оборотнем, лесными духами, заманивавшими людей на холмы, привидением девушки, сломавшей шею при падении в овраг, вампиршей и охотившимся на неё вампиром, допплером, поселившимся при монастыре… Кажется, никого не забыл.
— Кем? Последнее не понял, — прищурился Анри.
— Допплер — существо, способное принимать любое обличье.
— И чьё же принял этот?
— Сначала — одной воспитанницы из монастыря, потом — Эжени, затем — моё.
— Ты же шутишь? — жалобным тоном спросила Анжелика, осеняя себя крестным знамением. — Скажи, что шутишь!
— Увы, сестра, я не шучу, — покачал головой Леон. — Все эти создания существуют на самом деле, и Эжени старается очистить от них свои земли — изгнать, расколдовать, договориться — а я помогаю ей по мере сил.
— Это кто-то из них наградил вас шрамом? — Рауль кивнул на лицо Леона, словно только сейчас заметив тонкий след на щеке, оставленный клинком.
— Нет, просто порезался при бритье, — усмехнулся капитан. — Бриться шпагой, знаете ли, чрезвычайно неудобно.
— Это был допплер, — вмешалась Эжени. — Допплер, принявший облик Леона и сумевший воссоздать его шпагу.
— Кроме того, ундина прокусила мне плечо, — Леон дотронулся до левого плеча и поморщился при воспоминании об острых зубах Агнессы Сенье, впившихся в него, — а вампирша отпила у меня крови — правда, с моего согласия. Ну и лесные духи пытались увести меня с собой, один крестьянин, убивший своего сына, — застрелить, а ещё меня хотел прикончить охотник, но его загрызла волчица-оборотень.
Дети мушкетёров переглянулись. Леон был уверен, что Анри д’Эрбле после такой речи звонко расхохочется, Жаклин покрутит пальцем у виска, Анжелика вздохнёт ещё более жалостливо и перекрестит брата, Рауль покачает головой и заведёт речь о невозможности существования нечистой силы, но все четверо были на удивление серьёзны.
— Нечисть и нежить, — тихо проговорил сын Арамиса. — Что ж, это многое объясняет.
— Если наши отцы смогли вернуться с того света, разве это не подтверждает существование магии, волшебных существ и другого мира, расположенного рядом с нашим? — спросила Жаклин.
Поняв, что они верят ему, Леон испытал такое облегчение, что на него накатила слабость, и он обессиленно откинулся на спинку стула, чувствуя на себе встревоженный взгляд Эжени.
— Скажите, а колдуны и ведьмы тоже существуют? — негромко произнёс Рауль.
— Да, — Леон едва удержался, чтобы не покоситься на Эжени. — Достаточно редко, но они встречаются.
— Что ж, это действительно многое объясняет, — пробормотал де Ла Фер.
— Что именно, можно узнать? — Леон собрался с силами и выпрямился на стуле.
— Похоже, мы прибыли сюда, преследуя колдуна, — медленно проговорил Анри д’Эрбле. — Иначе я никак не могу это объяснить.
— В Париже пару месяцев назад появился человек по имени Виктор Туссак, — пояснила Жаклин. — Дуэлянт, игрок, пьяница, большой любитель женщин. Из-за одной женщины — я не буду раскрывать её имя, чтобы не опозорить её и так поруганную честь — у Туссака случилась дуэль с молодым мушкетёром, Симоном д’Ошенье. И на этой дуэли Симон был убит.
— Это был умный и пылкий молодой человек, подававший большие надежды, — добавил Анри, уставившись в столешницу. — Мы с ним стали хорошими товарищами — не такими, конечно, как с Раулем или с Анжеликой, но всё же. Он любил даму, о которой шла речь, и хотел защитить её честь. И она, возможно, тоже любила его. Симон не был записным дуэлянтом, но он прекрасно владел шпагой. И в том, что он был убит Туссаком, было что-то… неправильное.
— Разумеется, после этого не могло быть и речи о хоть каком-то примирении с Туссаком, — вновь заговорила Жаклин. — Он жестокий человек, жестокий и подлый… и совершенно безответственный в обращении с женщинами! И ему, конечно же, удалось избежать наказания за дуэль — он обладает какими-то связями при дворе.
— Однажды мы с ним серьёзно поссорились, — Анри с трудом сдерживал гнев в голосе. — До дуэли не дошло, но каждый из нас знал, что бывают слова, которые невозможно взять обратно. А на следующий вечер меня попытался убить какой-то бродяга на улице. Просто набросился ни с того ни с сего, и если бы рядом не оказалось Жаклин… — он покачал головой и снова уставился в стол.
— Он погиб прежде, чем мы сумели его допросить, — продолжил Рауль, хмурясь всё сильнее. — Мы подумали, что этого человека подкупил Туссак, но ничего не могли доказать. И была ещё одна странность…
