Библиотека оказалась больше, чем мог ожидать Леон. Она располагалась в башне, имела круглую форму и насчитывала множество книг, аккуратно расставленных на полках. Возле узкого окна, наполовину прикрытого шторами, стоял стол с чернильницей, перьями, всевозможными бумагами и папками, за ним в кресле сидела Эжени. При виде своего стражника она оторвалась от написания какого-то документа и кивнула.
— Садитесь, Леон.
Бывший капитан королевских гвардейцев опустился на стоявшую возле шкафа козетку, пытаясь отогнать от себя неожиданно возникшее неприятное воспоминание о кабинете Кольбера, полном всяческих бумаг, папок и страшно секретных документов. Там, правда, было меньше книг и больше картин различных известных мастеров, картин, скрывавших за собой тайники и проходы в стенах. Леон невольно огляделся, но не заметил на стенах библиотеки ни одной картины — в замке Сен-Мартен их вообще было не так много. Стены библиотеки уходили ввысь и смыкались вверху куполом, полки были украшены затейливой резьбой. Похоже, что предыдущие владельцы замка предпочитали вкладывать деньги не в картины, а в изысканную мебель и в книги.
Воспоминания о Кольбере обычно вызывали у сына Портоса досаду, но к ней всякий раз примешивалась доля злой насмешки и, как ни странно, ощущения собственного превосходства. Когда Леон уже отказался от должности капитана королевских гвардейцев и твёрдо решил уехать из Парижа, он заглянул в кабинет Кольбера. Министр финансов, как обычно, был занят какими-то бумагами и, на мгновение оторвавшись от них, неприязненно взглянул на вошедшего.
— А, это вы, капитан Леон! Впрочем, уже бывший капитан. Что вам нужно?
— Вы знали. Знали, кто мой отец, — Леон не стал ходить вокруг да около. — Знали всё это время и молчали!
— Понятия не имею, о чём вы говорите, — равнодушно отозвался Кольбер. Его глаза были пусты и холодны, как монеты, которые, должно быть, он пересчитывал у себя в голове. И Леон понял, что министр финансов ни в чём не признается. Если, конечно, не начать его пытать. На миг у бывшего капитана мелькнула шальная мысль быстрым шагом пересечь кабинет, выхватить у Кольбера остро заточенное пахнущее чернилами перо и вонзить ему в руку, но он тут же отмёл эту мысль. Он пока ещё не настолько сошёл с ума и не желает оказаться в Бастилии или навлечь на себя преследование.
— Это всё, что вы хотели сказать? — похоже, Кольбер принял молчание капитана за нерешительность.
— Не совсем, — Леон шагнул вперёд, и видимо, было в его лице что-то такое, отголосок недавней мысли о пере, заставивший всесильного министра побледнеть и поспешно схватиться за колокольчик.
— Лучше вам сейчас же уйти, — заявил Кольбер.
— Я уйду, — Леон отступил. — Но напоследок хочу послать вас к чёрту. Пусть и ваш кабинет, и ваши бумаги сгорят в огне, а сами вы подавитесь вашим золотом! Я не единственный, кто вышел из-под вашей власти, будут и другие, и уж они-то не станут с вами церемониться!
Уже у самых дверей он добавил крепкое солдатское ругательство, хотя можно было бы обойтись и без этого — Кольбер потерял своё хвалёное самообладание, побледнел ещё больше, раскрыл рот, но так и не смог ничего сказать, и только дрожащей рукой затряс колокольчик. Под этот дребезжащий звук Леон покинул кабинет министра финансов и зашагал по коридорам Лувра, торопясь к выходу.
Он покинул Париж в тот же вечер и не знал, что сказал Кольбер ла Шене, когда наконец дозвонился до него, но надеялся, что никаких неприятных последствий для Анжелики и остальных из-за выходки Леона не последует. В конце концов, Кольбер сейчас всеми силами пытается удержать своё ставшее необычайно хрупким положение при дворе, и ему не с руки ссориться с детьми мушкетёров, которым благоволит королева-мать.
— Вы что-то хотели мне сообщить? — голос Эжени разрушил нахлынувшие воспоминания. Девушка смотрела на него настороженно, и Леон понял, что она ждёт от него отказа, ждёт, что он сейчас объявит о своём нежелании участвовать в этой чертовщине и уйдёт, хлопнув дверью.
— Я остаюсь, — он с ходу разрушил её ожидания. — Остаюсь служить вам, но взамен прошу, чтобы вы рассказали мне всю правду о происходящем. Призраки, оборотни, нечистая сила — кто ещё может встретиться на моём пути?
Бледные щёки Эжени внезапно порозовели — было видно, что она совершенно не готова к такому повороту событий и теперь изо всех сил пытается подобрать слова.
— Я вам, конечно, очень благодарна… Но вы точно хорошо подумали? Вы хотите остаться здесь, даже после всего, что увидели?
— Мне и раньше приходилось сталкиваться… с кое-чем странным, — уклончиво ответил Леон. — Я как-то это пережил, значит, переживу и призраков, вселяющихся в козлов. И потом, не могу же я бросить вас одну среди всей этой нечисти!
— Раньше я как-то справлялась без вас, — заметила она.
— Раньше, думается мне, вы не заходили так далеко. Вот что бы вы стали делать, если бы вместо меня в том лесу с вами оказался старик Бомани? Кто бы защищал вас от Жиля Тома?
