Время пролетело молниеносно. Я только и успела умыться холодной водой, немного продышаться, окончательно прогнать тошноту и урезонить бунтующую внутри силу. Как раз раскрывала перед вернувшейся паучихой коробку с сахаром, как в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, вошел Несьен.
Потом вошел и в гостиную.
В глаза немедленно бросилась бледность и… какое-то дурное веяние. Словами не объяснишь, что именно не так, но внутри нарастала потребность подойти и обнять. Крепко-крепко. Я, разумеется, такого себе позволить не могла. Да и прикосновение к его щеке было ошибкой.
Недопустимой.
Непростительной.
Но я, как ни старалась, так и не смогла заставить себя чувствовать, будто делаю что-то не так.
– Все в порядке? – спросила, встревоженная его молчанием.
– Более чем.
– Не стоило из-за меня обострять отношения с отцом. Я…
Несьен перехватил мою руку, все еще касающуюся его лица, и слова застряли в горле.
Кхе…
Фь.
– Он больше тебя не тронет, – со спокойной уверенностью произнес принц.
– До твоей свадьбы точно, – улыбнулась я.
Подготовка к венценосному бракосочетанию займет многие месяцы, предстоит множество мероприятий и соблюдение традиций обоих народов. Хочется верить, что этого времени хватит, чтобы отвести от принца опасность и вернуться в замирье.
– Дальше все будет зависеть от моих отношений с силгианцами, – хмыкнул принц… и мне показалось, что он планирует переиграть отца.
Понимаю его. Он жаждет свободы. Ну, хотя бы в рамках своего положения.
– Отец слег. – Как оказалось, Несьен поведал мне еще не все. – Так и знал, что зацикленность на Судьбах его когда-нибудь убьет. Такие силы лучше не трогать. Но если это ты прокляла его, то ты молодец.
Последнее было шуткой, но я все равно поспешно выпалила:
– Не проклинала!
Бабушка! Спасибо ей, но у меня полная голова вопросов.
– Жаль. – Несьен притворно загрустил. – Теперь на мне будет больше обязанностей, но я все равно надеюсь прогуляться с тобой на побережье.
– С радостью приму твою компанию, – пробормотала я, опуская взгляд.
Мы стояли так близко. И моя ладонь все еще тонула в тепле ладоней Несьена.
– Знаешь, это странно, но ты как будто была в моей жизни всегда, – тихо-тихо сказал он. – И я не хочу, чтобы ты из нее уходила.
– Я тоже так чувствую.
Вечность, я не должна была этого говорить.
– Прости за сегодняшнее. Я должен был предвидеть, – продолжала говорить моя любимая сказка. – Это никогда больше не повторится.
– Я тебе верю.
Само присутствие рядом Несьена сбивало меня с толку. А его близость и вовсе кружила голову, туманила разум, дразнила обещанием несбыточного. Запутавшись в эмоциях, я упустила момент, когда Несьен притянул меня ближе. Поняла, что что-то происходит, лишь когда его губы медленно опустились на мои.
Мои руки сместились вверх по его рукам и легли на сильные плечи. Веки сомкнулись, погружая в заполненную восторгом пустоту.
Почему смертным вечно надо целоваться? Я же Судьба, я не могу…
М-м-м. Меня омыло водопадом мурашек и тепла.
Колени дрогнули.
Несьен отстранился и недоверчиво моргнул.
– Прости, – пробормотал принц, отступая. – Я не должен был.
Без его объятий мне стало холодно. Не зная, что говорить в таких ситуациях, я смотрела, как принц отдалялся, пока не скрылся за дверьми.
Слова нашлись уже потом.
– Я не стану твоей фавориткой! – правильные слова. Жаль, запоздалые. – Даже твоей, – добавила чуть слышно.
И осталась почти довольна тем, как уверенно это прозвучало.
Поглощенная горой сахара паучиха даже не думала меня осуждать.
Я перебрала нити. Быть в курсе событий хорошо, но иногда необходимо увидеть все своими глазами.
Оставив меня, король шел бодро и явно был вполне здоров. Но чем ближе он подходил к кабинету, тем более осоловело моргал, западали щеки и кожа казалась землисто-серой. Кому-нибудь другому я бы посочувствовала, но к Тедерику Жиольскому во мне не нашлось и капли сострадания.
На меня бы Жиольский не подумал: ему дали увидеть в зеркало пустоту замирья и нити, рвущиеся одна за другой.
Наглядное предупреждение.
Только бы для бабушки не было никаких последствий!
Несьен появился не сразу и, увидев, в каком состоянии отец, не бросился звать помощь. Сначала он сказал ему… много всего сказал, и там было не только про меня. Кажется, старший Жиольский, лишь почувствовав холод раскрывшейся перед ним могилы, понял, что мальчик вырос. Несьен же высказал все свои требования, убедился, что отец его услышал и понял, и лишь потом послал за доктором.
Принц не только вырос, но и взял некоторые черты не только от безропотной матери, но и от жестокого отца. Неожиданное открытие. Но после него Несьен не перестал быть моей самой лучшей сказкой.
Тедерик Жиольский поправится, бабушка не убила бы его. Но я ясно видела, что тело короля больше никогда не отзовется ни на одну женщину.
– Главное этими мелкими изменениями не перекорежить им все будущее, – пробормотала я, наблюдая, как довольная паучиха устраивается между двумя флаконами духов.
Представления не имею, кто и когда их принес в мои покои.
…Спалось опять беспокойно. Видно, во дворце, где разлилось столько страданий, уже не могло быть по-другому.
