Страсть в ее крови полностью

Андре освободил место в задней части общего зала. Перед представлением он вышел и произнес вступительное слово:

– Извольте вообразить себе гостиную в большом городском особняке! Особняке сквайра Бигвига, – Андре изящно развел руками, словно обрисовывая мебель. – Приносим извинения за отсутствие реквизита. Вам надо напрячь воображение. У сквайра Бигвига очаровательная молодая жена, возможно, слишком очаровательная. А юный Том Дэринг, или Дерзкий, тотчас же в нее влюбляется. Он, э-э, полон решимости овладеть ею. Узнав, что сквайру в срочном порядке нужен дворецкий, Том Дэринг приходит наниматься на это место…

Андре ушел, и пьеса началась. Подавальщица Мэри играла миссис Бигвиг, а Дики – Тома Дэринга. После двух пустяшных сцен найма Тома Дэринга на место дворецкого, он оказывается в доме наедине с Мэри, а сквайр Бигвиг ходит по делам. Мэри жалуется на головную боль и просит нового дворецкого Тома принести ей бокал вина.

Началась заключительная сцена.

Том Дэринг. Ах, мадам, как вашего покорного слугу огорчает видеть ваше прелестное личико искаженным от боли.

Мэри (проявляя внезапный интерес). Выходит, вы находите мое лицо прелестным?

Том Дэринг (с жаром). Да, верно, мадам. Я никогда не видел такого прекрасного лица. Если бы вы были равны мне по положению, я предложил бы вам облегчить боль.

Мэри. Вы знаете, как облегчать боль?

Том Дэринг (с напускной скромностью). Я обладаю некоторыми знаниями, мадам. Видите ли, прежде чем я оказался на мели, я немного учился у врача.

Мэри (застенчиво). Ну, полагаю, будет вовсе неплохо, если вы используете свое искусство и облегчите мою боль. В смысле, что вы не обычный дворецкий, так?

Том Дэринг. Нет, мадам, вовсе нет. (Обходит ее со спины и кладет руки на плечи. Она в платье с декольте.) Сперва, мадам, я простимулирую ваши плечи.

Мэри (также застенчиво). Но болит у меня голова, сударь.

Том Дэринг. Ах, но нужно перегнать кровь вверх. Это первое правило. (Во время разговора руки его смещаются все ниже и ниже.)

Мэри (улыбаясь). Да, я и впрямь чувствую, как кровь поднимается. (Чуть поежившись.) Да, я уверена.

Том Дэринг (тяжело дыша). Да, да, мадам. Я тоже это чувствую! (Теперь его руки на декольте, он массирует ее груди. Они с Мэри выказывают половое возбуждение.)

Мэри (возбужденно). О да, я чувствую, чувствую!

Том убирает руки, становится на колено и подхватывает ее в объятия. В этот момент раздается жуткий грохот, дверь распахивается, и влетает сквайр Бигвиг.

Сквайр Бигвиг (весь напрягшись). Что это? Что такое? Что вы делаете? Что происходит?

Том Дэринг (вскакивая на ноги). О, ничего, сэр, совершенно ничего. Мадам стало плохо. Я всего лишь пытался ее поддержать, чтобы она не упала на пол. Я вот только принес ей бокал вина. (Указывает на поднос с нетронутым бокалом.)

Мэри (обмахиваясь рукой и быстро поправляя платье). Ах, дорогой! Я думала, что упаду в обморок. По счастью, в комнату как раз входил Том с бокалом вина от моей головной боли.

Сквайр Бигвиг (подозрительно, но дает себя убедить). Ну что ж, тогда совсем другое дело…

Том Дэринг быстро подхватывает поднос, подает вино миссис Бигвиг и выходит, стараясь идти так, чтобы фальшивая выпуклость на панталонах не была заметна. Но она, конечно же, заметна, и публика ревет от хохота. Сквайр Бигвиг, похоже, этого не замечает.

Сквайр Бигвиг. Ну так, голова у вас прошла, любовь моя?

Мэри (после паузы). Ну да, прошла. (У нее задумчиво-грустный вид.) Однако боюсь, сэр, что теперь у меня болит совсем в другом месте!

Ханну особенно удивила уверенность, с которой Дики сыграл свою роль.

Чуть позже Андре поделился с ней:

– Думаю, парнишка спит с Мэри. А что в этом такого? Он уже совсем взрослый.

В одном Андре оказался прав: пьеса сразу же возымела успех. Весь Бостон гудел слухами о ней, и примерно неделю таверне пришлось ограничивать доступ посетителей.

Затем прототип «сквайра Бигвига» узнал о пьесе и обрушился на «Отдых пилигрима» во всей своей ярости вкупе с компанией досточтимых бостонцев с не очень дальними предками-пуританами. Они объявили, что если «увеселения» не прекратятся, то все имеющие отношение к таверне отправятся в тюрьму.

Новость быстро разлетелась по городу, и завсегдатаи таверны боялись даже быть увиденными поблизости от нее. Дела пошли плохо, и через неделю Ханне пришлось закрыть заведение.

– Варвары! – в ярости кричал Андре. – Разжиревшие лицемеры! Все они любят пошалить, но за закрытыми дверьми и под одеялом. Когда об этом говорят публично, пусть даже с иронией, носы у них синеют, как во время чертовой зимы!