Андре, узнав о назначенном свидании, пришел в восторг. Бесс была явно ошарашена, но втайне испытывала удовольствие, видя, как ее «доченька» снова допустила до себя мужчину. Она ворчала:
– Будь осторожна с мужчиной у себя в комнате! Я обязательно закрою дверь, чтобы дитя не видело, что там мама делает!
Когда наступил вечер пятницы, Ханна с улыбкой подметила, что еда, присланная из кухни, была великолепна. Ее явно готовила лично Бесс.
Когда Ханна обустраивала старую таверну, две спальни на втором этаже переделали в ее личные покои. Одна из комнат так и осталась спальней, другая же превратилась в гостиную, служившую еще и столовой. Именно там должны были ужинать Ханна и Грант Эндикотт.
Ханна еще больше обрадовалась, когда узнала, что Грант Эндикотт, высокий сухощавый мужчина лет тридцати, оказался южанином, джентльменом, родившимся и выросшим на побережье Южной Каролины. Был он из семьи судовладельцев, которая недавно открыла отделение своей фирмы в Бостоне и назначила его, старшего сына, главой филиала.
После того как он отвесил изящный поклон и приложился к руке Ханны, Грант спросил:
– Вы понимаете, сударыня, что я не знаю вашего имени?
– Меня зовут Ханна.
– Ханна? – Он ждал, вздернув бровь. – Просто Ханна?
– Это все, что вы должны знать.
– Как вам угодно, сударыня. Э-э… – Грант улыбнулся, не скрывая восхищения. – Вы с Юга. Поете. Раньше я не был уверен, но теперь твердо это знаю. Мягкий голос, никаких рубленых отрывистых интонаций Новой Англии! Я не прав?
– Я больше ничего не скажу, сэр, – улыбнулась Ханна. – Моей здешней известности сопутствует таинственность. Вам хочется сорвать этот покров тайны?
– Никоим образом, сударыня! – Глаза у него были темно-карие, его взгляд сделался серьезным и внимательным. – Но узнать вас как женщину – это совсем иное!
– Увидим, – несколько застенчиво ответила Ханна. Потом отвернулась и кивнула: – Выпьете со мной бокал вина?
– Благодарю вас, с удовольствием.
Ханна разлила вино по бокалам, и они сели у очага. Стоял холодный осенний вечер, и тепло приятно распространялось по комнате.
Грант поднял бокал.
– За ваше здоровье, миледи.
Они выпили. Ханна немного волновалась перед свиданием, но от вина напряжение спало, и она радостно предвкушала предстоящий вечер.
– Эти женщины Новой Англии, о которых вы упоминали, сэр… Вы, наверное, многих из них знали? – кокетливо спросила она.
– Ах, боюсь, что немногих, – вздохнул Грант. – Они такие холодные, к ним трудно подойти.
– Но южных женщин вы таковыми не находите?
– Наши южные дамы отличаются теплотой и широтой характера. Я, по крайней мере, встречал именно таких.
Его взгляд сделался смелым и пылким.
Раздался негромкий стук в дверь. Ханна откликнулась, и вошли две подавальщицы из общего зала с подносами, уставленными горячей едой. Поставили блюда на небольшой, застеленный скатертью стол в углу.
Ханна и ее гость сидели друг напротив друга за столом с подсвечниками. Подали блюда южной кухни: сыровяленую ветчину, сладкий картофель, черную фасоль и кукурузные лепешки, которые, как думала Ханна, Бесс испекла собственноручно. На десерт – восхитительный пудинг.
Грант ел с удовольствием.
– Ах, домашняя еда, – вздохнул он. – Как мне ее не хватает в Бостоне. Тут все вываривают прямо-таки наизнанку. Должен признаться, что меня изначально привлекли сюда блюда, которые подают у вас в таверне. Затем конечно… – Грант прервался и посмотрел на нее. – Затем я услышал ваш сладостный голос и увидел вашу красоту. И был сражен.
– Вы безбожно мне льстите, – сказала Ханна, опустив глаза.
– Это не лесть, это правда, клянусь вам, сударыня.
Он протянул руку и ненадолго сжал ее ладонь.
После того как ужин закончился и убрали со стола, Ханна вместе с подавальщицами подошла к двери и незаметно ее за ними заперла.
Она повернулась к Гранту, расслабленному от еды и вина, который уютно устроился у огня.
– Рюмочку коньяка, сэр?
Он вздрогнул и поглядел на нее неуверенным взглядом.
– Уже поздно, сударыня.
– Вздор! Я редко ложусь спать раньше полуночи.
– Тогда я принимаю ваше предложение.
Налив две рюмки коньяка, Ханна почувствовала тепло и довольство в предвкушении приятностей вечера. Грант вскинул брови, увидев, что Ханна налила коньяка и себе, но промолчал.
На этот раз Ханна села поближе к нему. Он неловко поежился, но не отодвинулся. Ханна столько выпила впервые после пышных балов в «Малверне», и у нее немного закружилась голова.
Выпитое развязало Гранту язык, и он принялся разглагольствовать о Южной Каролине, его явно одолевала тоска по дому. Ханна едва слушала его, глядя на язычки пламени, время от времени отпуская приличествующие замечания.
Грант вдруг сел прямо, бросил взгляд на стоящие в углу часы и воскликнул:
– Сударыня, тысяча извинений! Уже поздно, очень поздно. Я слишком долго злоупотребляю вашим гостеприимством…
– С чего бы вам уходить? – пробормотала она. – Вы мой гость, и я не просила вас откланяться.
Ханна положила ему руку на бедро и задержала ее там, повернув лежавшую на подголовнике кресла голову. Ее приоткрытые губы были призывно близки.
