И словно стараясь это доказать, он принялся любить ее нежно и мучительно долго. Однако в его любви, казалось, появилась новая, более сильная страстность, которая смутила Ханну.
Когда их наслаждение достигло апогея, они лежали в обнимку, и Ханна положила голову ему на плечо. Ее смущение развеялось.
– У меня для тебя плохие новости, девочка, – тихонько рассмеялся Джош. – А может, и хорошие – кто знает?
– Что за новости? – подняла голову Ханна.
– Скоро ты долго не сможешь наслаждаться моим присутствием. Я уеду на полгода, может, даже и больше.
– Полгода! – огорченно воскликнула она. – Почему, Джош? Что случилось?
– Ничего не случилось. Я этого давно хотел. – Он снова обнял ее. – Я нанялся капитаном на корабль, идущий в Ливерпуль. Вот поэтому-то я сегодня уйду пораньше – надо встретиться с владельцами судна и подписать необходимые бумаги. Как только судно загрузят провиантом, мы отплываем.
– Но почему, Джош? Ливерпуль! Это же на краю света!
– Да, далеко. Но не очень. – В его голосе послышались задумчивые нотки. – Я устал ходить туда-сюда вдоль берега, как рыбак. Хочется больших морей, где можно померяться силами со стариком Нептуном.
– Но ты как-то говорил мне, что наплавался по океанам. Ты же этим почти всю жизнь занимаешься.
– Знаю, что так говорил. Я соврал и тебе, и себе. Как только человек походит по океану, желание идти в плавание никогда больше его не покидает. Море – это его дом, понимаешь?
– Полгода! – вздохнула Ханна. – Долго-то как.
Она обняла его лохматую голову. Что она будет делать без Джоша? Он стал частью ее спокойной жизни, как Бесс, Андре и Дики, пусть и по иной причине.
Ханна улыбнулась.
– Ну, мы же ничего друг другу не обещали, верно?
– Верно, девочка, не обещали, – негромко рассмеялся он. – Мы об этом договорились с самого начала. Иди ко мне, девочка. У меня еще есть немного времени.
Джош снова заключил ее в объятия и крепко поцеловал. Смеясь, словно играющие дети, они катались туда-сюда по кровати.
Амос Стритч знал, что может довериться своему чутью, когда подозревал, что происходит что-то подозрительное. Он был уверен, что чернобородый моряк проскользнул наверх в постель к рыжей сучке. Поэтому Стритч не рисковал подняться, пока моряк не уйдет.
Он сидел на скамье с пустой кружкой в руке, в нем кипела злость, во рту расплылась горечь, по вкусу напоминавшая желчь. Толпа постепенно разошлась, и через час в зале осталось всего несколько человек, но Стритч все так и сидел, не спуская глаз с бархатного занавеса на стене. К нему подошла подавальщица и спросила, не подлить ли ему в кружку. Стритч рявкнул, и она в испуге убежала.
Наконец, его терпение было вознаграждено. Стритч увидел, как чернобородый моряк выскользнул из-за занавеса и быстро прошел к входной двери, важный как петух.
Здорово с ней покувыркался? Это хорошо! Скорее всего, она еще лежит в постели. Это облегчит его задачу.
Стритч поднялся и бочком двинулся вдоль стены, опираясь на палку, что подчеркивало его хромоту. Подойдя к занавесу, он резко обернулся, окинул взглядом зал. Увидев, что никто за ним не следит, он проскользнул за занавес. Там, как и предполагал Стритч, оказалась ведущая наверх узкая лестница.
А еще у ее подножия стоял, скрестив руки на груди, огромный темнокожий мужчина.
– Сюда нельзя.
– Я должен повидаться с твоей хозяйкой Ханной. Это очень срочно.
Джон покачал головой. Было в этом толстяке что-то смутно знакомое.
– Наверх никому нельзя без разрешения миссис Ханны.
– Она захочет меня видеть. Это насчет поставок спиртного. Скажи хозяйке… – Стритч лихорадочно подыскивал имя, любое имя. – Скажи хозяйке, что с ней хочет переговорить Бен Фрай. Она меня примет. Клянусь, что примет.
– Пойду спрошу, – неохотно ответил Джон. – Ждите здесь, пока я не вернусь.
Джон сделал пару шагов по ступенькам и все вспомнил.
– Вы врете! Вас зовут…
Он начал было поворачиваться, но тут Амос Стритч обрушил ему на голову удар тяжелой палки.
Джон молча рухнул на пол и застыл. Стритч быстро огляделся по сторонам. Никакого шума. Он набрал в рот слюны и плюнул на неподвижное тело. Потом переступил через него и, тяжело сопя, зашагал по лестнице.
Дойдя до верхней ступеньки, Стритч увидел лишь закрытые двери. Осторожно приоткрыл первую и заглянул внутрь. Увидел там тускло горевшую свечу и спавшего в колыбели ребенка. Закрыл дверь и перешел к следующей.
Приоткрыв дверь, он увидел, что это гостиная, тускло освещенная одинокой свечой. В камине почти уже потух огонь. В комнате никого не было, но там витал запах женщины, и слева Стритч увидел темный треугольник открытой двери. Он чутьем понял, что это комнаты Ханны.
Стритч вошел как можно тише и закрыл за собой дверь. Ключа, чтобы ее запереть, у него не было, но делать было нечего. Он сделал шаг, покачнулся, и ему пришлось опереться на с грохотом опущенную палку.
После глухого удара из темного дверного проема раздался сонный голос:
– Джош, дорогой, это ты? Ты что-нибудь забыл?
Стритч замер, пытаясь не сопеть.
В спальне наполовину проснувшаяся Ханна очень удивилась. Она была уверена, что слышала какой-то шум.
– Джош? – повторила она.
