Как же было бы легко позволить ему увлечь себя под ветви дуба. Как было бы просто лечь рядом с ним. Малколм человек добрый. Возможно, с ним все было бы по-другому, возможно, он смог бы показать ей, что есть любовь мужчины и женщины. Но тут перед ее внутренним взором ясно предстал отвратительный образ Амоса Стритча, и она вспомнила о данном себе обещании быть хозяйкой своей судьбы.
Ханна высвободилась из объятий Вернера и отступила на шаг, отряхнув одежду. Нежно улыбнулась ему.
– Уверена, что нужна, сэр. И вы можете меня заполучить. Но сначала вам придется на мне жениться.
– Жениться на вас! – Он воззрился на нее и заморгал, не веря своим ушам. – Вы что, не в себе? – Лицо его покраснело, в глазах вспыхнула злоба. – Девчонка из таверны, служанка, и вдруг станет хозяйкой «Малверна»? Ребенок, шестнадцатилетний ребенок.
– Мне через месяц исполнится семнадцать.
Вернер отмахнулся от ее слов.
– По-прежнему ребенок. И это не отменяет того, кем вы были! Шлюха из таверны, вы сами так мне сказали!
– Не по своей воле, и вы это прекрасно знаете. – Улыбка не сошла с ее лица. – Малколм Вернер, в вашем возрасте вы ожидаете заполучить девственницу? К тому же… – Ее улыбка стала шире. – Вам нужен сын. Думаете, я об этом не знаю? Вы хотите сына-бастарда?
– Я и подумать об этом не успел, а вы меня уже на себе женили и подарили мне сына!
– А разве вы не этого хотите, Малколм? Поищите ответ у себя в сердце. В любом случае… – Ханна сделалась серьезной. – Заполучить меня вы сможете только через брачное ложе.
Он задумчиво смотрел на нее, и выпуклость у него на брюках была еще заметна.
– Я мог бы взять вас силой, и никто бы ни в чем меня не упрекнул. Я хозяин «Малверна» и всего живого на плантации!
– Возможно, но это могло быть не так уж и легко. Это не в вашей манере, Малколм Вернер. Надо отдать вам должное, вы настоящий джентльмен.
Он задумался.
– Вы думаете, что настолько хорошо меня знаете?
– Начинаю узнавать.
– Может, вы так думаете, но я не очень-то считаюсь с вашим мнением, дорогая.
Вернер сделался отчужденным и надменным.
На какое-то мгновение Ханна испугалась, что зашла слишком далеко, по крайней мере, слишком рано высказала свое дерзкое предложение. «Нет, – упорно твердила она себе, – я права, знаю, что права! В противном случае мне придется решиться стать его любовницей, я скоро ему наскучу и на самом деле кончу как шлюха из таверны».
– Можете поехать со мной, – указал Вернер на свою лошадь. – Я пришлю Джона за Черной Звездой.
– Нет, – решительно ответила Ханна. – Поеду на Черной Звезде. Я во всем виновата, а не он. Вернусь на нем.
Вернер обернулся. Взгляд у него был холодный и бесчувственный.
– Как угодно, сударыня. Однако поймите меня правильно… Я снимаю с себя всякую ответственность, если он снова вас сбросит.
– Не сбросит.
Он отрывисто кивнул, повернулся и пошел садиться на лошадь. Ханна смотрела ему вслед. Она по-прежнему была не уверена, верно ли поступила. Потом пожала плечами. Что ж, дело сделано, к добру или к худу. Как можно изящнее заколов булавками платье, она подошла к Черной Звезде.
Жеребец поднял голову. Она погладила его по шее и подобрала брошенные поводья. При помощи лежавшего рядом большого камня забралась в седло. От натянутого повода Черная Звезда повернул, и они тихим шагов направились обратно в «Малверн».
Малколм Вернер на два дня заперся у себя в кабинете, ни с кем не разговаривал, почти ничего не ел из того, что ему приносили, и очень часто требовал коньяк. Когда одна из служанок подошла к двери и робко постучала, он рявкнул, чтобы она убиралась прочь.
В доме стояла почти что похоронная тишина, слуги переговаривались шепотом.
Даже Бесс оставалась на кухне. Ханна рассказала ей о случившемся. Бесс нахмурилась и покачала головой.
– Думаю, ты понимаешь, на что идешь. Масса Вернер останется джентльменом, это правда, но характер у него вспыльчивый, почти как у старого черта Стритча.
Ханна не подходила к двери Вернера. Она почти все светлое время суток проводила в седле Черной Звезды, объезжая дальние уголки плантации. Теперь она ездила хорошо и больше не падала.
На третий день ближе к обеду Ханна шла по дому после верховой прогулки, и тут с грохотом распахнулась дверь кабинета. Не успела она дойти до лестницы, как показался Малколм Вернер.
– Ханна?
Она остановилась и ждала, что он скажет. Вернер два дня не брился и выглядел усталым и осунувшимся. На ногах он стоял нетвердо.
Когда Вернер остановился возле нее, то опустил глаза в пол.
– Я видел, как вы ездите верхом. – Он показал на ее туфли. – Вам нужны сапоги. В этих ваших хлипких туфельках на лошади ездить опасно.
– У меня нет сапог.
– Так купите же себя пару, бога ради! – Вернер поднял глаза и внезапно сделался спокойным. – Я долго и напряженно думал, Ханна. Ваше желание исполнится. Я женюсь на вас.
Ханну обуял восторг. Она победила! Теперь надо не выдать своего торжества. Она протянула руку и провела по его заросшей щеке.
– Вы не пожалеете, сэр, обещаю. Я стану вам хорошей женой.
Он знакомо скривился в усмешке.
– Вопрос в том, каким я буду вам мужем.
