– Уверена, что прекрасным. – Тут Ханна отступила на шаг и твердым голосом спросила: – Когда? Когда свадьба?
Свадьба была назначена через месяц, по прошествии недели после семнадцатилетия Ханны. К тому времени закончатся и продажи табака.
Ханне почему-то представлялось, что это будет простая, почти закрытая церемония, она думала, что Малколм наверняка будет ее стыдиться.
Но вскоре, к ее великому удовольствию, она узнала, что все планируется совсем не так.
– Мы, вирджинцы, – сказал с кривой улыбкой Малколм, – не упускаем ни малейшей возможности из любой встречи устроить пышное празднество. А что может быть лучше свадьбы? И… – Он поцеловал Ханну в щеку. – Я хочу, чтобы вся округа знала, как я горжусь и буду гордиться своей красавицей-невестой.
Малколм Вернер был добрым человеком, которого Ханна могла уважать, и она с каждым днем все больше к нему привязывалась. Иногда Ханна чувствовала себя виноватой за то, как она подвела его к тому, чтобы он сделал ей предложение, но долго это не продолжалось. Она была слишком счастлива.
Дни Ханны проходили в суете. Времени всегда не хватало.
Сначала она пришла в ужас оттого, что узнала, что празднества будут продолжаться два, а то и три дня, и что пригласили всех плантаторов, проживавших вдоль реки Джеймс, плюс многих важных особ из Уильямсбурга.
– Многие гости приедут с дальних плантаций, Ханна, проведя в дороге не один день, – объяснил Вернер. – Нельзя же, чтобы они проделали такой долгий путь для праздника, который будет длиться всего полдня. – Он улыбнулся, лицо его просветлело. – Это будет знаменательное событие, моя дорогая. Пышный бал, музыканты, танцы, картежные столы для джентльменов. На кухне будет масса работы задолго до торжества. Придется заказать побольше напитков.
Вскоре все это сделалось для Ханны очень увлекательным. Она станет хозяйкой пышного трехдневного бала! «Малверн» оживет, наполнится весельем, разговорами, музыкой и танцами.
Но тут она расстроилась совсем по другому поводу и снова пошла к Вернеру.
– Малколм, мне нужно, чтобы кто-то мне помог. Я ничего не знаю о платьях и всем прочем. Мне нужны собственные платья.
Вернер склонил голову набок.
– Вы прекрасно выглядите, дорогая.
– Вы ничего не смыслите в дамских туалетах! Я могла бы ходить в мешке, а вы так бы ничего и не заметили!
– Верно. Я ничего не понимаю в подобных вещах. – Он посерьезнел. – Конечно же, вам нужны собственные платья, а не обноски Марты. Мне надо было об этом подумать. Сегодня же поедем в Уильямсбург, и вы обеспечите себя новыми платьями.
– Но это еще не все, – настойчиво продолжала Ханна. – Я не умею танцевать – мне нужен кто-то, кто научил бы меня, как вести себя в обществе. Пожалуй, я пока что не поеду в Уильямсбург, Малколм. Пока я не… Нельзя ли привезти сюда кого-нибудь, кто со всем этим справится? Мне было бы неудобно одной ходить по лавочкам. Хозяева сочтут меня невежественной деревенщиной!
– Дорогая, вы просите меня поехать и привезти в «Малверн» целый полк женщин! Дом их не вместит. – Но он по-прежнему улыбался и взмахнул рукой. – Я сам поеду в коляске в город и узнаю, что можно сделать.
Ханна весь день сгорала от нетерпеливого ожидания, то и дело подбегая к окну и глядя на подъездную дорожку. И все же, когда Ханна, наконец, увидела подъезжавшую коляску, стойкость изменила ей, и она убежала наверх. Там Ханна спряталась и внимательно прислушивалась. Она услышала звук открывающейся двери и ждала, когда раздадутся женские голоса. Как она предстанет перед группой женщин, знающих, как должна выглядеть и вести себя настоящая благородная дама? А что, если они сочтут ее безнадежной и не стоящей труда?
Затем раздался голос Малколма:
– Ханна, где вы?
Она осторожно приблизилась к краю лестницы.
– Я здесь, Малколм.
– Спуститесь вниз, дорогая. Я хочу кое с кем вас познакомить.
Ханна удивлено поглядела вниз. Вместо группы женщин рядом с Малколмом стоял один человек. Мужчина.
И какой мужчина!
Ханна никогда не видела столь изысканно одетого джентльмена. Медленно спускаясь по лестнице, она без стеснения рассматривала его. Довольно невысокой, стройный мужчина в полушерстяном камзоле с кружевными манжетами, синем жилете с изящным восточным узором. На нем были бриджи из дорогого плюша оливкового цвета, светло-голубые чулки и украшенные изящными серебряными пряжками башмаки. На шее был повязан платок из тончайшей голландской ткани. В правой руке он держал кружевной носовой платок.
На голове мужчины красовалась треугольная касторовая шляпа, которую он приподнял, когда Ханна спустилась вниз, и поклонился, открыв желтоватый парик с косицей, перехваченной ярко-синей лентой.
Прямо павлин, а не мужчина! Ханна слышала о денди, или щеголях, но одного из них видела впервые в жизни.
– Ханна, дорогая, – произнес Вернер. – Хочу представить вам Андре Леклера. Месье Леклер, моя будущая невеста Ханна Маккембридж.
– Чрезвычайно рад, миледи, – проговорил француз, снова кланяясь. Рука с платком взяла ее ладонь и поднесла к губам для поцелуя.
«Господи боже! – подумала Ханна. – Да он же надушен!» У мужчины надушенный платок!
