– Бог мой! Женщина с характером и независимым мышлением. – Он хлопнул в ладоши. – Аплодирую вам. Найти в этой полудикой стране женщину с достаточным присутствием духа, чтобы отрицать общепринятые нормы! Значит… – Андре снова пожал плечами. – Забудем портновские основы и станем исходить из того, чем вас наградила природа, сударыня моя.
Он начал снимать мерки, тут и там касаясь ее обнаженного тела. Ханна не испытывала никакого смущения, что он видит ее голой и даже ее касается. Он проделывал все так безлико, будто бы перед ним была не женщина из плоти и крови, а бездушный манекен.
В какой-то момент Андре начал драпировать ее в старую ткань, которую нашли в сундуке миссис Вернер.
– Сами понимаете, чтобы сделать выкройку. Мы купим новый материал и сошьем из него по выкройке платье.
Андре стал тут и там подкалывать ткань булавками. Вдруг он вскричал:
– Merde!
Затем резко отступил назад и, нахмурившись, поглядел на палец там, где появилась капелька крови.
– Merde? А что это значит? – спросила Ханна.
Не поднимая глаз, Андре ответил:
– На вашем языке это означает «дерьмо».
На мгновение Ханна была шокирована. Затем она откинула голову назад и раскатисто расхохоталась.
Андре вынул из кармана носовой платок и вытер кровь. Потом с улыбкой посмотрел на Ханну.
– Я вас шокировал? Приношу свои извинения, сударыня. Иногда я говорю не подумав.
– Я не шокирована, – ответила Ханна, все еще смеясь. – Я и раньше слышала это слово. Я ведь выросла на ферме.
Андре продолжил закалывать булавками ткань и снимать мерки.
– Андре… А вы не могли бы скроить для меня штаны для верховой езды?
– Штаны для верховой езды? – Теперь настала его очередь быть шокированным. – Даже у меня на родине дамы не ездят верхом в мужских штанах.
– А мне все равно! – тряхнула головой Ханна. – Я люблю ездить верхом, а в платье это неудобно.
– Есть же дамские седла.
– Они не для меня. С ними теряется все удовольствие.
Андре покачал головой и снова прищелкнул языком.
– Вы продолжаете поражать меня. Полагаю, мне станет нравиться…
Раздался стук в дверь.
– Кто там? – спросила Ханна.
– Дики, миледи.
– Минутку. – Ханна убедилась, что надежно задрапирована в ткань и сказала: – Заходи, Дики.
Открылась дверь, вошел Дики и произнес, приблизившись:
– Мисс Ханна, Бесс говорит, что пора начинать готовить ужин и хочет с вами поговорить, что подавать к столу.
Ханна бросила взгляд в открытое окно. Дневные тени удлинялись, она и не думала, что уже так поздно.
– Вот черт! Бесс не нужна моя помощь, чтобы…
Она вдруг умолкла. Возможно, Бесс интересно, что здесь происходит, и она послала Дики, чтобы расстроить то, что может произойти? Она подавила искушение рассмеяться.
– Дики, вернись на кухню и скажи Бесс, что я ей не нужна для… Оставь нас! Я сказала тебе, что делать!
– Да, мисс Ханна, – поспешно произнес Дики. – Слушаюсь, миледи.
И выбежал из комнаты. Ханна повернулась спиной к Андре.
– Может, вернемся к работе? Время уходит.
Андре снова погрузился в работу, подкалывая, снимая мерки и произнося что-то. Он говорил больше, чем любой из знакомых Ханне мужчин. Он уже пробыл в «Малверне» четыре дня, и, разумеется, по вечерам ужинал вместе с Ханной и Вернером. Он заставлял их смеяться своими остроумными разговорами, руки его постоянно двигались и останавливались только во время еды. Его остроумие сверкало, как клинок рапиры.
Ханну особенно очаровывали его рассказы о Франции, об интригах в высшем свете и о королевском дворе. Похоже, Андре Леклер некогда вращался в высшем обществе. Или же он был куда более талантливым сочинителем, чем Бесс.
– Женщина, особенно замужняя, не более чем движимое имущество, сударыня, с правами едва ли большими, чем у рабов, которыми владеет мсье Вернер, – говорил Андре во время работы. – Меня поражает, что многие не проявляют духа, которым наделены вы. Мне вспоминается довольно смешной случай, с месяц назад произошедший в Уильямсбурге. Я был на свадьбе. Во время церемонии, когда священник дошел до первой фразы, что жена должна во всем повиноваться мужу, невеста оборвала его словами: «Не должна». Священник продолжал, словно бедняжка ничего и не говорила. Потом священник во время церемонии дважды произносил ту же фразу, и всякий раз она отвечала одинаково: «Не должна». Во всех случаях на нее не обращали внимания. Вы знаете, что по английским законам, действующим и здесь, жена может унаследовать лишь треть имущества мужа? А вам также известно, что муж имеет законное право бить жену, если та не подчиняется всем его желаниям?
– Малколм так со мной не поступит.
– С чего бы это?
– Потому что он любит меня!
– Ах, любит! – Андре поднялся с колен. – А вы его любите?
– Я… – замялась Ханна. – Я испытываю к нему огромную привязанность.
– Привязанность испытывают к другу, сударыня моя.
Ханна резко повернулась к Андре.
