– Вы не любили Малколма Вернера, но все-таки вышли за него!
– А с чего вы взяли, что я его не любила?
– Как вы могли бы его полюбить? – Джейми с отвращением взмахнул рукой. – Он же вам в дедушки годился!
Не думая, Ханна занесла руку и ударила его по щеке.
– Как вы смеете, сэр! Говорить такое о покойном!
Лицо Джейми побагровело.
– Выходит, вы играли, валяясь здесь со мной, как… потаскуха! Все, что о вас говорят, – правда!
– Возможно, что так. – Ханна встала, охваченная ледяной яростью. – Но если все так, значит, вы не захотите взять в жены распутную девку, верно?
Джейми вскочил на ноги и схватил ее за руку.
– Простите меня, Ханна! – в отчаянии воскликнул он. – Не знаю, что на меня нашло. Я знаю, что все, что о вас говорят, – неправда.
– Но это правда. – Она вырвала руку. – Я больше не желаю видеть вас в «Малверне», сэр.
Она направилась к Черной Звезде.
– Ханна, погодите! Послушайте меня! Я люблю вас! Клянусь!
Не обращая на него внимания, Ханна села на коня. Охваченная яростью, она впервые за все время хлестнула лошадь кнутом по боку. Испуганный конь понес и через несколько метров перешел на полный галоп.
Ханна так и мчалась до самого «Малверна». Не желая возиться с воротами, она подстегнула жеребца, и конь перелетел через изгородь одним мощным прыжком. Злость проходила, и Ханна постепенно стала придерживать коня и поехала к конюшне.
Только у самых ворот она заметила прислонившегося к стене незнакомца, который смотрел на нее, прищурившись от дыма сигары. Это был высокий молодой человек, темноглазый и темноволосый, хорошо одетый.
Ханна осадила взмыленного жеребца у ворот конюшни и спрыгнула на землю.
Лицо незнакомца выражало явное неудовольствие.
– Немного подогнали его, так мадам?
– А вам какое дело, сэр? Это мой конь!
При звуках голоса незнакомца Черная Звезда заржал и двинулся к нему, вырвав у Ханны поводья. Незнакомец отошел от стены и погладил лошадь по гриве.
Было в нем что-то смутно знакомое, однако Ханна точно знала, что никогда его раньше не видела.
– Кто вы, сэр? – спросила она.
– Я Майкл Вернер.
– Это невозможно! Майкл Вернер погиб! – ахнула Ханна.
– Очевидно, что это неправда, мадам, поскольку он перед вами. – Незнакомец улыбнулся язвительной улыбкой. – И я не призрак, уверяю вас.
В тот день в Уильямсбурге, когда Майкл Вернер и его отец наговорили друг другу множество колкостей, ссора со стороны Майкла была притворством. Он разыграл спектакль, в котором сыграл свою роль так, чтобы посторонние люди поверили, что он навсегда расстается с отцом и отказывается от фамилии Вернер, дабы слухи об этом в конечном итоге дошли до Черной Бороды.
И все же отчасти чувства его были правдивы. И Майкл знал, что ему придется с ними жить. Он испытывал отвращение к скучной жизни плантатора. Ему хотелось захватывающих приключений, чего-то такого, чего он сам не мог точно определить.
Но в глубине души Майкл любил отца.
В те несколько мгновений тогда, в конюшне, когда отец подарил ему на день рождения Черную Звезду, его сердце переполнилось любовью к отцу, и Майкл чуть было не открыл ему свою тайну.
В последний момент его остановило предупреждение губернатора Спотсвуда: «Никому об этом не рассказывайте, Майкл. И уж конечно отцу. Если ваш отец узнает, что ваше горькое расставание совсем не то, что есть на самом деле, он может по неосторожности вас выдать. Мы не знаем, кому верить. Вы можете подвергнуть свою жизнь смертельной опасности, возможно, даже и жизнь отца. Черная Борода – хитрющий дьявол, он очень подозрителен. Он должен быть полностью убежден, что вы решили стать пиратом. Так что не говорите никому, абсолютно никому. Об этом будем знать лишь мы двое. Не беспокойтесь, юноша, когда все закончится, и вы выполните свою миссию, отец простит вас и станет вами гордиться».
Майкл был сильно удивлен, когда однажды вечером полковник Александр Спотсвуд, королевский губернатор Вирджинии, вызвал его к себе во дворец для приватной аудиенции. А еще Майкл старался сдерживать улыбку, вспомнив историю, связанную с губернаторским дворцом. Когда в 1706 году при губернаторе Нотте начались строительные работы, на резиденцию было выделено три тысячи фунтов, но расходы вскоре превысили первоначальную сумму. Горожане громогласно жаловались на то, что губернатор Нотт расточительно расходует на строительство общественные средства. Вскоре особняк начали саркастически называть дворцом, и этот ярлык, к сожалению, крепко приклеился…
В тот вечер после торопливых приветствий губернатор Спотсвуд вдруг проговорил:
– Надо что-то делать с этим дьяволом, Черной Бородой. Видит бог, я должен что-то предпринять! Ко мне съезжаются добропорядочные подданные со всей Вирджинии и даже из Северной Каролины с мольбами как-то повлиять на ситуацию. Тем временем он находит прибежище в Северной Каролине, являясь практически почетным гостем губернатора Идена!
Губернатор Спотсвуд стал взволнованно мерить комнату шагами.
