По-прежнему ни слова ни говоря, Майкл развернулся, поднял ее, снова схватил за запястье и продолжил свой путь.
Ханна, разозлившись и испугавшись, завизжала, но гости, казалось, завороженные происходящим, не шелохнулись, чтобы ей помочь.
На другом конце бального зала услышавший крики Ханны Андре Леклер поспешил ей на выручку. Потом, увидев, что Майкл тащит ее к выходу, замедлил шаги и вовсе остановился. Но не от страха. Ему приходилось убивать и раньше, и сейчас он смог бы убить, будь на то веская причина. Именно поэтому он бежал в эту нецивилизованную страну, а не пребывал в своем любимом Париже.
Андре улыбнулся своей лукавой улыбкой. Возможно, эта страна не такая уж и дикая. Вероятно, это хоть и грубое и первобытное, но проявление страсти.
«Сударыня моя, – сказал он про себя, – хоть раз откройте свое сердце. Если к вам придет наслаждение, примите его с благодарностью!»
Выйдя в вестибюль, Майкл направился к лестнице. Ханна в отчаянии потянулась к перилам и судорожно в них вцепилась. Майкл, шагая вперед, отпустил ее руку.
– Мадам, – проговорил он сквозь сжатые зубы, – мы поднимаемся наверх…
– Нет!
– …даже если мне придется вас понести!
Не говоря больше ни слова, Майкл нагнулся и подхватил ее на руки. Удивленная и разозленная Ханна отпустила перила. Майкл шагал по ступенькам, легко неся ее на руках. Ханна сопротивлялась, изо всех сил била его по лицу и визжала, чтобы он ее отпустил. Затем из-за его плеча она увидела собравшихся у подножия лестницы гостей, глядевших на них. Она умолкла, решив, что не надо продолжать веселить их этим спектаклем.
Наверху Майкл прошел мимо хозяйской спальни в комнату Ханны. Подойдя к кровати, он бросил Ханну на спину, потом вернулся, чтобы запереть дверь на ключ.
Он вернулся к кровати и посмотрел на Ханну, на упавшую ей на лоб прядь волос, и его глаза вспыхнули, как черные бриллианты.
Ханна чувствовала, как по ее телу струится горячая кровь. Ее волновало смешанное чувство злости и страха. Хоть она и вымоталась, но поняла, что такой живой не ощущала себя вот уже много месяцев.
– Что вы намерены делать? – с вызовом спросила Ханна.
– Ну мадам, я собираюсь осуществить свои права хозяина в качестве владельца поместья.
– Вы же сказали, что владение плантацией вам неинтересно.
Холодная улыбка не коснулась его глаз.
– Это так, досужая острота, мадам. По закону я хозяин поместья и имею полное право делать тут что угодно. Но давайте оставим эту праздную болтовню. В конце концов, вы не в первый раз ложитесь с мужчиной. Конечно же, я не столь отвратителен, как хозяин таверны, и я гораздо моложе, чем мой отец. К тому же хочется знать, чем это вы так околдовали моего отца, что он в его годы и с его привычками взял и женился на вас.
Майкл наклонился, упершись руками в кровать по обе стороны от ее тела. Она видела лихорадочный блеск его глаз, чувствовала исходивший от него запах коньяка, смешанный с приятным запахом мужского тела.
– Не надо бояться, мадам. Можете оставить плантацию за собой по крайней мере на время. Мне только хочется развлечься с вами, как это проделывал отец.
– Ваш отец со мной не развлекался!
– Неужели? – Его пухлые губы сложились в циничную улыбку. – Выходит, он не мог с вами спать?
– Я этого не говорила!
Ханна почувствовала, что заливается краской. Она села, оттолкнула его руки и поправила платье.
– Может, вы этому не поверите, но ваш отец любил меня. Он не относился ко мне иначе, чем с добротой и уважением.
– С уважением? – рассмеялся Майкл. – Миледи, в спальне нет места уважению. Но, возможно, в его возрасте это было все, что он мог вам предложить.
Ханна метнула на него гневный взгляд.
– Если уж вам так интересно, все было по-другому. Ваш отец был мужчиной во всех отношениях!
Лицо Майкла потемнело от прилива крови.
– Значит, он вас любил и уважал. Вас, девку из таверны, спавшую с мужчинами за деньги!
Ханна вздернула подбородок и посмотрела ему в глаза.
– Девка из таверны – да. Но я не спала с мужчинами за деньги, не по своей воле. Есть еще одно, во что вы не поверите, но это правда. Это все дело рук Амоса Стритча. И какое у вас право говорить об отце? Вы сбежали из дома. Бросили «Малверн» и отца, чтобы стать пиратом. Вы разбили ему сердце, и от этого он так и не оправился. Если он нашел со мной дружбу и удовольствие, то зачем вы укоряете его за это небольшое утешение?
Ханна испытала торжество, видя по его лицу, что ее слова уязвили Майкла. Он побледнел от злости и занес руку, словно собираясь ее ударить. Вместо этого он, словно когтями, вцепился в ее декольте и рванул на ней платье вместе с нижними юбками, явив своим глазам ее обнаженное тело.
Первым стремлением Ханны было прикрыться руками, но она заставила себя не двигаться под его взглядом. Она инстинктивно чувствовала, что в этом поединке ей нужно во что бы то ни стало сохранить достоинство. Она должна остаться сильной. Если она проявит перед ним слабость, то он сможет ею помыкать.
Блеск его черных глаз начал меркнуть, когда он смотрел на изгибы и впадины ее тела.
