Ханна погрузилась в новое наслаждение. Ей казалось странным, что она, впервые увидев его, сразу возненавидела, и что чуть ранее, прошлым вечером, была уверена, что презирает его.
Сейчас ей хотелось думать лишь о том, что он ее хочет. Он овладел ею, но она не испытала ни позора, ни боли, как это было с Амосом Стритчем и пьяным пиратом, и никакой жалости, как это было под конец с Малколмом. Любовь с Майклом была волнующей, чудесной, возносившей ее на огромные высоты наслаждения. Все, что они делали, казалось естественным и правильным.
Он наверняка любит ее, наверняка! Если бы не любил, не обнимал бы ее так нежно, не называл своей любимой!
Его губы спустились ниже к ее груди, будто оставив после себя огненную полосу. Он нежно и дразняще целовал ее соски, и Ханна гордилась, что у нее такая округлая и пышная грудь. Когда его губы и руки скользили по ее телу, ее ладони гладили его спину, и Ханна восторгалась, какие там дивные напрягающиеся мышцы. Она запустила пальцы в его длинные волосы и еще сильнее прижала его лицо к себе. Ее тело наполнилось желанием, и ей хотелось ощутить сладкую боль его вожделения.
Не успела она этого понять, как он снова вошел в нее, медленно двигаясь и наполняя ее лоно. На этот раз, поскольку оба они были в полудреме, они занимались любовью медленно, нежно и томно. Это напомнило Ханне плавание под водой и замедленные движения во сне.
Затем его дыхание участилось, как и частота его движений. Со знанием, словно ей переданным от бесчисленных поколений женщин, Ханна поняла, как слить свои движения с его.
И снова она испытала подступ уже знакомого экстаза. Ее тело изгибалось, извивалось и двигалось навстречу его ускорявшимся движениям, погрузив ее в сладкое забытье наслаждения.
– Да, – пробормотал Майкл. – Сейчас, любимая!
Она колотила его кулачками по спине, голова ее запрокинулась на подушке, и с ее губ сорвался протяжный вскрик, когда ее окутала волна сладко-раскаленного наслаждения, почти первобытная в своей ярости…
На несколько мгновений Ханна лишилась разума, погрузившись в наслаждение, ее тело было охвачено бурей дивных ощущений.
Снова придя в себя, она увидела, что Майкл вышел из нее и лег набок. Ласковыми пальцами он отбросил влажные волосы с ее лица и поцеловал в лоб. Затем он повернулся к ней спиной и глубоко вздохнул.
На несколько мгновений Ханну охватило разочарование. Она хотела, чтобы он снова обнял ее. В его объятиях она чувствовала себя под защитой и недоступной любому злу.
«Но он, видимо, устал», – подумала она. Ее тело тоже отяжелело, было трудно пошевелить рукой или ногой. Она немного задремала, почти уснула.
Ханна вздрогнула, повернувшись к нему.
– Майкл? – тихо проговорила она. – Я люблю тебя. Похоже, я полюбила тебя с того дня, как увидела, думая, что ты пират по кличке Танцор… Майкл?
Он не ответил, дыхание его было глубоким и ровным. Он спал.
«Все хорошо», – подумала Ханна. У них будет много времени, чтобы поговорить. Впереди целая жизнь!
Она прижалась к его теплой спине и уснула глубоким сном исполненного желания.
Когда Ханна проснулась, комната вся была заполнена солнцем. Она села на постели и позвала:
– Майкл!
Но его нигде не было! От внезапно нахлынувшей паники у нее заколотилось сердце. Куда он делся?
Затем, вспомнив минувшую ночь, она откинулась на спину и улыбнулась. Майкл оказался заботливым, он тихо ушел, не разбудив ее. Наверное, спустился вниз, чтобы позавтракать.
По положению солнца Ханна поняла, что уже довольно поздно, и при мысли об этом она почувствовала, что проголодалась. Однако она несколько секунд пролежала совершенно неподвижно, мысленно переживая минувшую ночь и смакуя каждое ее мгновение. Сердце ее разрывалось от любви. Какое прекрасное открывается будущее! Жить здесь с Майклом, оставаясь хозяйкой «Малверна», но теперь не в одиночестве.
Наконец, Ханна встала. Она еще никогда не чувствовала себя такой довольной и счастливой. Напевая себе под нос, Ханна принялась одеваться, выбрав платье почти чопорное по своей скромности и надеясь смягчить потрясение, которое прошлым вечером испытали слуги и оставшиеся гости. Ханна закончила одеваться и громко рассмеялась. Все были потрясены, это уж точно. И эта волна потрясения очень скоро накроет весь Уильямсбург. Ну и пусть себе сплетничают, ей наплевать! Прошедшей ночью она обрела то, к чему стремилась, сама того не ведая. В своем новообретенном счастье она чувствовала себя неуязвимой.
Ханна положила руки на мягкий изгиб живота? Не забеременела ли она минувшей ночью? О, как же хочется на это надеяться!
Ее мысли обратились к Малколму. Одобрил бы он это? О да, он бы не только одобрил, но и приветствовал бы, в этом Ханна была уверена.
– Ты хотел сына, дорогой Малколм? – сказала она. – У тебя он есть. Майкл жив и вернулся! У тебя есть сын, носящий фамилию Вернер. А что, если у тебя появится внук? Не будет ли это даже лучше?
Сначала не поняв, что она говорит вслух, Ханна испугалась собственного голоса. Она украдкой огляделась, не услышал ли кто?
