– Да. Я… – Она тряхнула головой. – Ах, Андре, я не знаю! Мне казалось, что я… Как я могу любить человека, который сбегает и оставляет меня вот так?
– Ханна, дорогая Ханна! Мы не знаем, сбежал ли он от вас. Может быть масса причин, по которым он уехал из Уильямсбурга.
– Он даже не попрощался тем утром, когда уехал из «Малверна»!
Андре помахал в воздухе письмом и сухо заметил:
– Это, полагаю, в его понимании и есть способ проститься.
– Способ не лучший и к тому же жестокий! Я никогда ему этого не прощу!
Она выхватила у Андре письмо и величаво вышла из комнаты.
Ближе к вечеру того же дня в «Малверн» прискакал Джейми Фалкирк. Предупрежденная о его приезде Ханна встретила его на улице. В дом она его не пригласила, просто стояла у парадных дверей и смотрела на него. День стоял прохладный, и Ханне пришлось обхватить плечи руками, чтобы не дрожать.
Не успела она и слова сказать, как Джейми заявил:
– Ваш любовник трус, мадам!
При слове «любовник» Ханна не вздрогнула и не отпрянула, а впилась в него холодным взглядом.
– Что вы изволите этим сказать, сэр?
– Я вызвал Майкла Вернера на дуэль, которая должна была состояться нынче утром. Он при свидетелях принял мой вызов, но после струсил и не появился. Вернувшись в Уильямсбург, я узнал, что вчера он уже в сумерках уехал из города, – издевательски улыбнулся Джейми. – Майкл Вернер наконец-то показал свое нутро. Ни один джентльмен не откажется явиться на поединок по получении вызова. Отныне имя Майкла Вернера в Уильямсбурге будут презирать!
– А что стало причиной дуэли? – сначала спросила Ханна, но потом догадалась и без дальнейших расспросов. – Это из-за меня, верно, Джейми? Вы что-то обо мне сказали?
Джейми покраснел.
– Истинные леди не спрашивают о делах джентльменов, мадам.
Он закинул голову назад и хрипло рассмеялся. Затем, не сказав больше ни слова, пришпорил гнедого и ускакал.
Ханна смотрела ему вслед, подрагивая от холода. Но сразу в дом она не вернулась. Она чувствовала себя брошенной, преданной, ее охватило отчаяние. Теперь она, наконец, уже не сомневалась – Майкл Вернер уехал из Вирджинии. И Ханна знала почему.
Майкл Вернер не был трусом, она чувствовала это сердцем. Объяснение могло быть только одно. Он решил, что из-за ее доброго имени не стоит рисковать жизнью на дуэли.
Неужели все мужчины так подло предают женщин?
Дети снова просили сказку о Великом Джоне-Победителе.
– Ну ладно, – сказала Бесс, глядя на горевшие нетерпением темнокожие лица, собравшиеся на кухне вокруг теплого очага. Стоял конец февраля, и последний месяц зимы выдался холоднее обычного. На земле лежали прогалины снега, и морозный ветер вьюжил по стенам домов, свистя в щелях стен. Здесь же было тепло и уютно, пахло кухней.
Бесс поверх ребячьих лиц взглянула на Ханну, сидевшую позади детей. Лицо у нее вытянулось, словно от какого-то внутреннего холода, она сидела, обхватив руками колени. Бедное дитя, казалось, ее бедам и несчастьям не будет конца…
– Ну пожалуйста, Бесс! – хором заныли детишки.
– Сдается мне, я в прошлый раз говорила, что рассказала все сказки о Джоне-Победителе…
Дети издали стон.
– Ну так вот, Великий Джон, конечно, не всегда одерживал верх над массой. Иногда Джон слишком зазнавался, после чего спотыкался…
Бесс вдруг вспомнила, как в прошлый раз, рассказывая о Джоне-Победителе, увидела нового раба по имени Леон. Он слушал, а потом наговорил ей всяких гадостей, обвиняя в подстрекательстве к мятежу и всяком другом. Не потому ли она сегодня задумала рассказать о Великом Джоне совсем другую сказку?
Она выбросила эти мысли из головы и начала:
– Великий Джон много дней таскал воду из реки в хозяйский дом на плантации, где он был рабом. И всякий раз, когда приходилось идти на реку, ворчал: «Устал я таскать воду каждый день». И вот однажды случилось так, что на бревне у реки, где Джон брал воду, сидела черепаха. Джон заворчал, а черепаха подняла голову, поглядела на него и говорит: «Великий Джон, слишком много ты болтаешь!»
Конечно, Великому Джону не хотелось верить, что с ним говорит черепаха, так что он сделал вид, что ничего не слышал. Но когда он в следующий раз пришел с ведрами за водой, черепаха снова сидела на бревне. Джон сказал: «Устал я таскать воду каждый день». А черепаха отозвалась: «Великий Джон, слишком много ты болтаешь!»
Великий Джон бросил ведра и побежал к хозяйскому дому, где рассказал массе, что у реки живет черепаха, которая с ним говорила. Масса долго смеялся, сказав, что Джон, наверное, повредился умом. Но Джон не унимался: черепаха с ним говорила. Он захотел, чтобы масса сходил и сам все увидел.
Наконец, масса сказал, что пойдет, но наказал Джону, что если черепаха не заговорит, то он задаст Джону хорошую взбучку. Они вместе пошли на реку. А черепаха, конечно, сидела себе на бревне, спрятав голову под панцирь, только глазки-бусинки оттуда глядели.
