Джон говорит черепахе: «Скажи массе то, что мне сказала». Джон просил и умолял, чтобы та заговорила. А черепаха ни в какую. И вот масса отвел Джона в амбар и хорошенько выпорол. Потом сказал, что Джон будет таскать ему воду каждый день за то, что наврал.
На следующий день Джон с ведрами пошел к реке. Черепаха сидела на бревне, высунув голову. Джон не обращает на нее внимания и бормочет: «Наверное, мне это все почудилось. Любой дурак знает, что черепахи не разговаривают. Из-за этого мне всю спину в кровь располосовали!»
А старая черепаха поднимает голову и говорит: «Великий Джон, разве я тебе не сказала, что слишком много ты болтаешь?»
Бесс громогласно расхохоталась, дети рассмеялись вслед за ней и захлопали в ладоши. Бесс встала.
– Вам давно пора спать, малышня. Брысь отсюда!
Она дождалась, пока дети разбегутся, потом подошла к Ханне, которая так и сидела, обхватив руками колени. В конце рассказа Бесс она лишь слабо улыбнулась.
Миссис Ханна ждет ребенка.
Ханна рассказала об этом Бесс незадолго до Рождества. Она вся сияла, когда обняла повариху и поцеловала ее в щеку.
– Это ребенок Майкла, Бесс! Он будет носить фамилию Вернер и станет ребенком любви!
Бесс почувствовала, что надо добавить в голос предостерегающих ноток.
– Милая, а ты уверена, что масса Майкл вернется? Если же нет и он не женится на тебе, то у тебя будет ребенок-бастард. Белые люди этого не одобрят.
Ханна с жаром возразила:
– Майкл вернется. Я это знаю! Он любит меня! Я уверена! И ношу под сердцем доказательство этого!
Бесс хотела сказать ей, что носить ребенка мужчины не всегда означает, что он ее любит, но промолчала.
Ханна снова обняла ее.
– Рождество мы в «Малверне» отпразднуем весело и широко! Не как в прошлом году, после смерти Малколма.
Это и вправду было веселое Рождество. Все еще сияя от радости, Ханна подарила затейливые подарки всем обитателям плантации, потом устроила звонкий праздник. Она даже подумывала дать рождественский бал, но Бесс и Андре отговорили ее от этой идеи.
Но между тем неделя проходила за неделей, а вестей от Майкла все не было, не было даже намека, где он может находиться. Ханну обуяла хандра, она впала в уныние.
Однажды Бесс увидела, как она тихо плачет.
– Я ошиблась, Бесс! Он меня не любит. Я была ему лишь игрушкой на одну ночь! Да простит меня Бог, но я жалею, что ношу его ребенка!
Ханна начала колотить себя кулаками по животу. Бесс обняла ее и принялась ласково утешать.
– Тише, девочка, тише. Ты навредишь и себе, и ребенку. Потом пожалеешь, уж поверь на слово старухе Бесс. Все образуется, не переживай ты так.
Но все было не так уж хорошо. Ханна впала в еще большее уныние, и Бесс ничем не могла ее подбодрить.
– Пора тебе спать, девочка. В твоем положении нельзя на холодную улицу выходить, – строго сказала Бесс.
Ханна вздрогнула и подняла глаза.
– Что? Ах да… Забавная история, Бесс. – И неуверенно улыбнулась.
Бесс помогла ей встать, и Ханна опиралась на ее руку всю дорогу по крытому переходу из кухни в хозяйский дом, а потом поднимаясь вверх по лестнице до спальни, где Бесс помогла ей лечь.
«Она прямо как старуха, – мрачно подумала повариха, – а ведь ей еще и двадцати нет. Она будто раньше времени постарела. И куда делся весь ее праздничный дух? Даже в ужасные времена в таверне “Чаша и рог” в ней было больше жизни».
Бесс надеялась, что вскоре случится что-то такое, от чего Ханна сделается прежней, такой, какой Бесс знала ее раньше.
Когда Бесс укрыла ее одеялом до подбородка, Ханна уже спала. Бесс поворошила угли в камине, подкинула еще дров. Вздохнула и наклонилась ко лбу хозяйки.
– Спи сладко, дорогая, и пусть завтра будет лучше, чем сегодня.
Бесс вышла из комнаты и спустилась до половины лестницы, когда в парадную дверь кто-то гулко постучал, громкий голос прокричал что-то нечленораздельное. Из столовой выбежала Дженни, выпучив глаза.
Взмахом руки Бесс отправила ее обратно.
– Ничего страшного, девочка. Я открою. Вот только не возьму в толк, кто бы мог в такой час явиться в «Малверн».
Продолжая ворчать себе под нос, она подошла к двери и распахнула ее.
За порогом, покачиваясь, стоял Сайлас Квинт, лицо его побагровело от холода, нос был розовато-красный, а изо рта разило ромом.
– Это вы! – скривилась Бесс. – Что вам здесь нужно? Мисс Ханна наказала гнать вас, если вы появитесь в «Малверне».
– Эта сучка Ханна, – пробормотал Квинт. – Мне надо ее видеть.
– Не смейте ее обзывать, – зарычала Бесс. – А теперь убирайтесь, прежде чем я позову Джона, чтобы он вас выставил!
И захлопнула дверь у него перед носом.
Сайлас Квинт выругался. Он пару секунд постоял, покачиваясь, решая, постучать ему снова или нет.
Наконец, он поплелся прочь. Его снова прогнали, а эта жалкая девка спит в мягкой постели, ест изысканную пищу. А ему приходится выклянчивать еду и выпивку, иногда воровать, если нет другого способа их добыть.
