Страсти по Чернобылю полностью

– Согласен: это не прошлое, но и настоящее. Сейчас часто приходится слышать, что чернобыльская наука «вырождается», мол, все ясно, во всем специалисты разобрались. Глубоко ошибаются эти люди! Я могу на примере нашего Института радиобиологии, который возглавляет академик Конопля, доказать обратное. Спасибо ему большое, потому что это прекрасный человек и патриот. Это ученый, который очень ответственно относится к тому, чему он служит. Когда было принято решение о том, что вся чернобыльская наука концентрируется в Гомеле, он вместе со своими сотрудниками переехал в Гомель. Академик, 60 лет, на площади Калинина шикарная квартира, дача под Минском – что еще нужно для хорошей жизни?! Но нет, чернобыльская боль живет в человеке, и он переезжает в Гомель, чтобы помогать людям. Он не мог поступить иначе, потому что верно понимает значение науки и ее роль в жизни общества. Уехали в Гомель 25 человек, это ученые со степенями и званиями, известные люди, и там достаточно быстро организовали крупный научный центр. На основе данных, которые получаются там, уточняются планы, которые каждый год принимает наше правительство, планы по минимизации последствий Чернобыльской катастрофы.

– Конца этим планам не предвидится?

– К сожалению, последствия аварии тяжелы и глубоки. Нельзя говорить, что они постепенно ликвидируются. Исследования наших ученых показывают иное. Сейчас идет изучение влияния малых доз на человеческий организм в течение длительного периода. Благодаря медицине, науке, профилактическим мерам мы избежали трагических последствий, глубоких и широких поражений радиацией нет, люди могут в «зоне контроля» работать и жить нормально. Однако ни на секунду нельзя ослаблять внимание к этим проблемам. К примеру. Распадается стронций или цезий, но и продукты распада не безобидны – они тоже дают радиоактивный фон. Это надо учитывать. Или донные отложения в реках и озерах. Это рыба. Это зоны отдыха и так далее. Я хочу подчеркнуть, что мы должны знать о влиянии радиации на все, и не должно быть никаких иллюзий в этой области.

– Особенно если учитывать, что в Белоруссии предполагается построить атомную станцию? Как родилась эта идея?

– Идея для Белоруссии не нова. Когда еще я был председателем Госплана БССР, в союзных органах отстаивал строительство у нас АЭС.

– До Чернобыля?

– И до, и после. Союзное правительство рекомендовало нам не отказываться от строительства атомной станции, невзирая на случившееся в Чернобыле. Более того, специалисты убеждали тогда, что в Белоруссии будет построена «исключительно» безопасная и «исключительно» надежная станция. В общем, речь шла о суперсовременной станции. Если раньше считалось, что в Белоруссии нет необходимости строить АЭС, так как рядом располагались мощные станции – Чернобыльская, Смоленская, Игналинская, после аварии в Чернобыле все изменилось. Именно из-за того, что республика так сильно пострадала, ее энергетические интересы должны быть приоритетными. Руководство СССР придерживалось именно такой точки зрения. Однако у нас властвовал «чернобыльский синдром». Рана очень сильно кровоточила, и нельзя было экспериментировать на народном горе. Душу нельзя было рвать людям и силовыми методами навязывать им строительство АЭС.

– Теперь ситуация изменилась?

– Конечно. Мы видим, что в мире много достаточно хороших проектов. В первую очередь по надежности и безопасности. Мы понимаем, что это наша энергетика. При сумасшедшем росте цен на энергоносители иного не дано. Еще в 2004 году, а потом и 2005-м мы выходили в правительство с предложением построить атомную станцию, но там медлили. Сейчас решение принято. Проводится большая работа, связанная с выбором площадки для АЭС, с выбором поставщика оборудования. Подготовительные работы идут достаточно успешно и по графику. Но мы постоянно помним, что в этой области нужно работать осторожно и бережно.

– Я понимаю, что атомная энергетика нужна и в электроэнергии Беларусь очень нуждается. Но мы строим Союзное государство. Россия и Беларусь должны жить вместе – это очевидно каждому. По крайней мере, мне, потому что я полубелорус, полурусский. Мать из Кричева, а отец орловский. На границе с Белоруссией стоит мощная Смоленская АЭС. Построен город, есть специалисты. Почему бы там не построить блок-миллионник и не дать энергию в Белоруссию? Это ведь разумно, не так ли? В чем загвоздка?