– Я не понимаю такой позиции. Атомная энергетика – это реальность, без нее не может развиваться человеческая цивилизация. Энергия нужна. Не вообще, а именно там, где есть промышленность. И лучше, чем АЭС, пока энергоисточников нет. Да, мы должны извлечь уроки из аварии в Чернобыле, но трезво, спокойно анализировать ситуацию. Главная причина в случившемся – бесхозяйственность, отсутствие дисциплины. И именно работу в этом направлении нужно усиливать, тогда и аварий не будет, причем не только в атомной энергетике. Не следует взваливать вину на технику, прежде всего – надо смотреть на самих себя.
Отказывало все…
Роботы сходили с ума…
Луноходы увязали в расплавленном гудроне…
Самые «хитрые» приспособления, создаваемые в разных институтах и конструкторских бюро страны, ничего не могли сделать на той самой крыше, куда были выброшены из взорвавшегося реактора куски топлива, фрагменты активной зоны и обломки графитовой кладки.
Это был мир, где царил радиоактивный хаос.
И туда надо было войти обязательно, потому что нельзя было работать на «саркофаге», бессмысленно было заниматься дезактивацией помещений, да и вообще было опасно находиться на 3-м блоке, который готовился к пуску.
Теперь на каждом заседании Правительственной комиссии, какие бы вопросы на ней ни обсуждались, председатель Б. Е. Щербина обязательно упоминал о крыше. Он торопил и ученых, и военных, и конструкторов, мол, очистка крыши теперь самое главное в ликвидации аварии.
С ним соглашались, он был прав. Однако как подступиться к той самой крыше, где уровни радиации были фантастическими!
Впрочем, сам Щербина в это не верил. Он считал иначе.
Офицеры-дозиметристы со своими приборами облазили все чердаки. Снизу они пытались определить, где именно на крыше находятся наиболее мощные источники радиации. Они нашли несколько точек, где, по их расчетам, уровень был 2000 и более рентген в час. В других местах он достигал 300, 400 и 500 рентген в час.
Именно такие цифры и прозвучали на заседании Правительственной комиссии, и именно они вывели председателя из себя.
– Что вы выдумываете и паникуете! – чуть ли не закричал он. – Там не более 100 единиц, и мне об этом докладывали уже несколько раз! Если вы вводите Правительственную комиссию в заблуждение, то я строго накажу всех…
Академику В. А. Легасову и начальнику научного центра Министерства обороны генерал-майору Л. Н. Ильину было поручено перепроверить все данные о радиации на крыше.
Для начала были изготовлены специальные «удочки». Это были двухметровые трубки, к которым были привязаны дозиметры. За одну пробежку от пролома в крыше и до вентиляционной трубы каждому участнику давалось две «удочки» и одна минута времени.
Лишь один из участников потерял ориентацию и побежал чуть в сторону. Все разом закричали, и он понял, что ошибся. Остальные уложились в положенное время.
Решили, что «удочки» должны лежать час.
И это было ошибкой, потому что выяснилось, что практически все дозиметры «зашкалило», то есть дозы выходили за пределы измерений.
Попытку повторили на следующий день. Теперь экспозиция составляла полчаса. Удалось измерить уровни радиации на большом участке крыши. Они были даже гораздо больше, чем рассчитали раньше офицеры.
Б. Е. Щербина признал, что был не прав.
Обувь пришлось всю поменять. Ботинки «светились» по 50 рентген в час…
Имена генерал-майора Н. Д. Тараканова и физика Ю. Н. Самойленко обязательно упоминаются, когда речь заходит об очистке крыши. Именно им Правительственная комиссия поручила провести эту работу. Надо было высоко радиоактивные отходы удалить из зон «Н», «М» и трубных площадок, сбросить их в развал реактора.
В своей докторской диссертации Н. Д. Тараканов писал:
«Зона «Н» – кровля 6001 машинного зала вентцентра, размером 24 х 24 метра. Высота отметки +61 м. Битумное покрытие толщиной 5—10 мм. По данным специальной радиационной разведки, находилось более 20 тонн продуктов выброса.
Зона «М» – кровля на отметке +71 м, где стоит венттруба 3 и 4-го блоков. На ней около 100 тонн продуктов выброса.
На трубных площадках около 15–20 тонн.
На кровле лежали целые тепловыделяющие сборки. Ориентировочный вес каждой 300–500 кг.
Норма на одного человека была рассчитана на удаление 50 кг графита или 10–15 кг кусков твэл».
Это были предварительные данные. В конце всех работ выяснилось, что общий вес сброшенных материалов составил 156 тонн 86 килограммов…
Рассказывает академик Л. А. Ильин:
