Страсти по Чернобылю полностью

– Без очистки этой крыши и прилегавших к ней поверхностей не могло быть и речи о строительстве саркофага. Сложнейшая задача по организации и выполнению этих смертельно опасных работ была поставлена перед Ю. Н. Самойленко – профессионалом-атомщиком, отчаянным храбрецом. Юрий Самойленко был единственным гражданским лицом, который за свой подвиг в Чернобыле был удостоен звания Героя Советского Союза. Мне всегда симпатичен этот крепыш, весельчак и балагур. Юрий был прекрасным организатором и жестким начальником, когда речь шла о работе в зоне особой радиационной опасности. Получив задание, Самойленко подобрал группу добровольцев из числа военнослужащих. Всего через это атомное пекло на крыше 3-го блока прошло, по его словам, около 5 тысяч человек. Самойленко прежде всего организовал дозиметрическую разведку, после чего составил подробную картограмму мощностей доз на крыше. Далее он провел тщательный хронометраж работ по очистке и с учетом реальной интенсивности полей излучения на объекте установил время максимальной продолжительности работ. Предварительно проводились тренировки в условиях, имитирующих действия личного состава на крыше. Все без исключения участники этой операции были снабжены индивидуальными аварийными дозиметрами. Все данные пол дозам облучения записывались в соответствующие тетради. У меня сложилось мнение, что это была одна из наиболее продуманных с дозиметрической точки зрения аварийных программ за всю историю Чернобыльской аварии.

Ученый уходил в недра взорвавшегося 4-го блока Чернобыльской АЭС не только для того, чтобы узнать, где и в каком виде находится расплавленное топливо, но и во имя будущего атомной энергетики.

Разговор начался неожиданно. Ученый спросил меня:

– Удивляетесь, что жив?

– Пожалуй, – уклончиво, боясь обидеть, ответил я.

Константин Павлович улыбнулся:

– Я уже привык ко всему, поэтому готов отвечать на любые вопросы.

– В таком случае не могу не спросить: почему живы?

– Ответ простой: радиация по-разному воздействует на людей, одни более «устойчивы», если можно так выразиться, ну а другим подчас достаточно лишь упоминания о ней… Известен такой случай. В Чернобыле один из ликвидаторов узнал, что получил 50 бэр, то есть в два раза больше, чем было положено, и этот человек сошел с ума! Представляете?! Доза отнюдь не опасная, у многих она была, но этот человек лишился разума. Вот вам и радиация!

– Не бравируете?

– А зачем мне это?!

Я согласился с моим собеседником: зачем ему что-то домысливать, придумывать, если в биографии есть мгновения, которые смело можно назвать «путешествием в ядерный ад». И именуется он – «четвертый блок Чернобыльской АЭС», тот самый, что взорвался 26 апреля 1986 года.

Итак, как все началось для Константина Чечерова, старшего научного сотрудника Курчатовского института…

Для справки: Константин Чечеров пришел в институт в 1971 году после окончания вуза. В общем, вся его жизнь связана с атомной энергетикой, а потому мой первый вопрос звучал так:

– Что для вас Чернобыль?

– Замечательный вопрос на самом деле… И отвечу я таким образом. Чернобыль позволил меня ощутить человеком. Не в момент аварии, конечно, а постепенно, в процессе того, как я жил и работал в Чернобыле, вел исследования внутри 4-го блока. До аварии я был обычным, нормальным советским человеком. Жил в той самой системе, где все было «расписано»…

– Что вы имеете в виду?

– Каждый знал свое место: младший научный сотрудник в системе знал меньше старшего, доктор наук меньше академика, который знает все, а президент академии вообще все знает. Это было подсознательное ощущение правил жизни. А когда приехали в Чернобыль и окунулись в реальность, то стало ясно, что ни члены Правительственной комиссии, ни академики, ни министры, ни генералы ничего не чувствуют, не понимают и не знают! Решения принимаются главным образом волевые, и появляются они без достаточной информации, а подчас и при полном отсутствии ее. Когда простой человек видит такую картину, то он понимает, что надежды на руководителей вне зависимости от тех должностей, что они занимают, никакой нет. С этого момента появилось ощущение, что ты должен рассчитывать только на себя, на свою голову, на свои знания, на свою физическую силу. Это был важный момент, потому что я понял, что идет становление человека. Плюс к этому особенности работы. Ты работаешь внутри 4-го блока день за днем, и это формирует такие личностные качества, как мужество. Конечно, каждый приехал в Чернобыль со своими человеческими качествами. Одни раскрывались постепенно, но тем не менее осознание себя как личности пришло в Чернобыле.

– Значит, Чернобыль – испытание человека?

– Мы жили в Чернобыле, а работали внутри 4-го блока. Для кого-то понятие «зона» – это кошмар и ужас, и нужно бежать от нее как можно дальше. А мы в ней жили, и это было самое безопасное место для нас, потому что место работы нашей – 4-й блок.

– Так сказать: «зона в зоне»?