Каждый человек задумывается о смысле жизни. Писатели и драматурги тоже. Получив письмо от школьников из Куйбышева, я понял, что не напрасно приехал в Чернобыль в самые тяжелые дни аварии, не напрасно мучился над трагедией, пытаясь в ее строках передать ту боль, что живет в душе после Чернобыля… Сочинения ребят убедили меня, что эта боль передалась им, а значит, они вырастут чуть иными…
Эти сочинения школьников прислала мне учительница Валентина Павлюкевич. В феврале 1988 года она выступила в переполненном зале города, где собрались учителя литературы. И она предложила изучать пьесу «Саркофаг» как «урок о величии человеческого духа, урок, осуждающий безалаберность, равнодушие, безответственность, урок, призывающий к защите нашей Земли». И ее призыв был услышан: во многих школах города и области прошли такие уроки по пьесе. Сам по себе случай беспрецедентный…
В Лос-Анджелесе театральный центр, руководимый Билом Бушнеллом, целый месяц играл спектакль «Саркофаг» для школьников. Артисты и режиссеры говорили, что более благодарной и благодатной публики они не видели, – у молодежи спектакль пользовался огромным успехом. Значит, у школьников Америки и Советского Союза много общего – это позволяет надеяться, что наша планета обязательно выживет. Значит, у нее есть будущее!
Карталичшева Ирина, 9-й класс: «…Прошло два года со времени аварии в Чернобыле. Как гром среди ясного неба… Но гром прошел, страх понемногу рассеялся. В душе осталось лишь странное и непонятное чувство близкой смерти, пускай не моей, но рядом стоящего человека. Произведение Губарева – о подобной трагедии. Вот сцена, которая потрясла меня больше всего: одна из трех молодых врачей неожиданно уезжает из института, уезжает потому, что не выдерживает. И вдруг я с ужасом представила себя на ее месте и, наверное, впервые усомнилась в собственном выборе профессии: а смогу ли, выдержу ли?! Отрицательные герои любого произведения отталкивают. А вот по отношению к начальнику АЭС я испытала не только чувство презрения: мне просто страшно стало оказаться на его месте. До сих пор не верится, что этот образ – реальность, да и вся трагедия – строгая и безжалостная действительность. Одним из первых узнав об аварии, он, бросив на произвол тысячи людей, стал спасать собственных детей. Как будет он смотреть людям в глаза?! Страшно, что такие сейчас рядом с тобой, улыбаются, философствуют о жизни, размышляют о чести, долге, совести, говорят при этом весомые и красивые слова, а в трудный момент – предадут… Вся трагедия задевает за живое, заставляет задуматься над собой и всем тем, что тебя окружает…»
Ларина Татьяна, 9-й класс: «…Когда я читала пьесу Владимира Губарева, мне было страшно оттого, что все это произошло в наше время, в моей стране.
Первая книга, которая потрясла меня и заставила переосмыслить жизнь, была книга «Овод». На второе место я могу поставить пьесу Губарева. Эта пьеса обжигает сердце читателя не только потому, что перед нами открываются картины смерти. Да, по-моему, это и не главное в пьесе, а главное то, что мы могли бы избежать этой трагедии.
Чернобыль – это урок для всех нас, живущих в век атомной энергии, но какой дорогой ценой он нам достался…
Меня поражает безответственность руководящих лиц. Мы привыкли к лозунгу «Все для человека», а делаем все не во имя человека, а во имя наград, переходящих знамен.
Почему кровля машинного зала была сделана из легковоспламеняющегося материала, который был запрещен к использованию 12 лет тому назад? Почему из-за халатности руководящих лиц должны были страдать пожарные, рабочие, операторы, работающие на Чернобыльской АЭС?
