Страсти по Чернобылю полностью

Каждый раз, когда я попадаю в Киев, обязательно встречаюсь с учеными Национальной академии наук Украины. И в первую очередь с теми, кто не только участвовал в ликвидации аварии в мае 86-го года, но и до сих пор связан с Чернобылем. Каждая такая встреча несет мне много нового, она открывает еще одну грань той беды, что обрушилась на нас в апреле 1986 года. Я же глубоко убежден, что каждый человек просто обязан знать о ней как можно больше, так как именно такие события меняют курс развития человечества. Прошлое прорастает в будущем, вот почему Чернобыль не может не волновать каждого человека. А потому нашу беседу с академиком Барьяхтаром я начал так:

– Что для вас Чернобыль? Как для ученого и как для человека?

– В данном случае все совпадает. Это высокие дни в моей жизни, а потому память о Чернобыле не стирается ни на минуту, и так будет продолжаться до последних моих дней. В 86-м, 87-м, да и, пожалуй, до 96-го года проявились лучшие человеческие черты, они высветились всеми своими гранями. Это патриотизм, чувство долга, чувство ответственности, профессионализм, использование фундаментальных знаний для решения сугубо прикладных задач. Я автоматически перешел в оценке этого грандиозного события к мнению ученого, но для меня все соединилось воедино, потому что Чернобыль потребовал от каждого из нас полной отдачи. Впрочем, иного не дано, когда речь идет о трагедии всемирного масштаба.

– Значит, она изменила ваши взгляды?

– Некоторые – да, другие – нет. К примеру, до Чернобыля и после него я был и остаюсь сторонником развития атомной энергетики.

– ?!

– Я не буду объяснять значение энергетики. Отмечу лишь одну особенность: если в стране она хорошо развивается и народ обеспечен энергией, то в такой стране не только самая высокая продолжительность жизни, но и ее уровень очень высок, включая образование народа, которое расширяет кругозор людей в частности и общества в целом. Я считаю, что физики в XX веке совершили подвиг, равный мифическому. Я имею в виду Прометея, который забрал у богов источник энергии – огонь и научил людей им пользоваться. Это была химическая энергия, но она в тысячи раз менее эффективная, чем калорийность ядерного топлива. И еще одно гигантское преимущество нового топлива в том, что оно не потребляет кислород. Химическое же топливо при сгорании требует на килограмм в три раза больше кислорода. Так что следует иметь в виду: используя уголь, нефть и газ, мы сжигаем атмосферу, которая дает нам возможность дышать и жить. Однако выдающееся открытие ученых в XX веке не сопровождалось столь же высокими морально-этическими тенденциями, нормами и правилами.

– Это важно?

– Конечно. Так как каждая ошибка в атомной энергетике усиливается многократно – в тысячи раз! Малейшая ошибка, не играющая никакой роли в обычной энергетике, в ядерной – катастрофа. К сожалению, такие ошибки были сделаны на начальном этапе проектирования, строительства и эксплуатации атомных станций. Современные реакторы не идут ни в какое сравнение с чернобыльским – они намного безопасней и надежней, но нельзя сказать, что они не представляют опасности. Конечно, чернобыльский реактор имел так называемые «внутренние недостатки», но главное – не было профессиональной команды, которая его эксплуатировала. Не было той самой «культуры производства» и «железной воинской дисциплины», на основе которых создавались такие реакторы. В США и СССР большие реакторы создавались «с нуля», но, тем не менее, до Чернобыля не было случаев, чтобы реакторы взрывались. Ученые и руководители Атомного проекта СССР не допускали халатности в ядерной энергетике. И. В. Курчатов постоянно повторял: «Мы не имеем права на ошибку!». Он хорошо понимал ту опасность, которая таится в атомной энергетике. И создание высочайшей ответственности определяло суть работы. Это чувство было потеряно к 26 апреля 86-го года, ответственность растворилась во времени.

– Расскажите о себе. Почему и как стали физиком?

– Типичная история. В школе учился хорошо и участвовал в физических и математических олимпиадах. Как победитель городской олимпиады Луганска, уже в школе принял участие в первом, но далеко не последнем «секретном совещании». К нам приехал представитель физтеха из Москвы. Он рассказал, что в Америке создано ядерное оружие, они нам угрожают, а потому такое оружие нам необходимо. Он призвал всех, кто хочет принять участие в этом благородном деле, поступать в физические институты. Если до этой встречи я еще размышлял, поступать ли мне в МВТУ или вообще заняться медициной, то после такого доверительного обращения гостя из Москвы выбор был определен. Так я стал ядерщиком.

– Так вы попали в Москву?