Монотонный резонирующий голос исходил из странной раковины, и на него накладывались быстрые щелчки. Они могли показаться писком летучей мыши, но Холом с удивлением понял, что чувствует их не ушами, а кожей головы, плеч и предплечий. Подлинный голос хамелеона был явно сродни волшебной грозе, которую страж чувствовал в сердцах колдунов, но никто из них не умел столь виртуозно управлять его ритмом.
— Да, посол, — проворчал старый факельщик. — Как я уже говорил, храбрецов у меня достаточно, а вот люди, способные думать — на вес золота!
Узкие глазки мастера сердито уставились на Улан Холома.
— На что ты надеялся, нападая на крепость во главе кучки крестьян? На воздаяние в Верхнем мире? — резко бросил он.
Юный страж поспешно опустился на колени и четырежды коснулся лбом пола.
— Нет, почтенный наставник, — ответил он, подняв голову. — Я не думал об этом.
— Может быть, ты боялся мучений мира Нижнего?
— Нет, наставник. Всё, чего я боялся — отдать вверенных мне людей в руки разбойников и пиратов. Обречь их на рабство и бесславную гибель.
— Думаешь, многие из них видят разницу между славной гибелью и бесславной? — скривил мясистые губы старый наставник.
— Об этом я тоже не думал.
— О чём же ты думал, юноша, если думал вообще?
— Дав пиратам укрепиться в Цитадели, мы потеряли бы на то, чтобы их выгнать, время, корабли и обученных воинов. А наши враги, пожалуй, растеряли бы свой страх. Вот какие мысли не давали мне покоя, почтенный наставник.
Мастер-факельщик хмуро кивнул.
— Не лишено логики. Возможно, из тебя, всё-таки, будет толк. Но твои шансы на победу, даже с поддержкой брата Ринчена, были невысоки.
— Да, почтенный наставник, — снова поклонившись, ответил Холом. — Теперь я понимаю это и сожалею о своём безрассудстве.
— Выжили и не возгордились. Хорошо, — пробубнила раковина посла.
— Возможно, — поморщился Дэндэв. — Ринчен! Рассказывай, что случилось на острове, что вы видели и что сделали!
Старший страж коротко кивнул и начал доклад. Он рассказал о хитрости Улан Баира, который убедил ближайшего ученика предателя Буги лично отвезти Холома и Тукуура на остров, якобы для того, чтобы колдунья освободила их от вериг и привлекла на свою сторону. Благодаря этому Максар оказался во власти Ордена, а городские заговорщики лишились одного из ключевых руководителей. Продолжил дракой на лодке, нападением черепахи и гибелью Тукуура и, наконец, нашествием крабов. Речь Ринчена была плавной и связной, но чем дальше, тем чаще старший брат упускал детали или даже перетолковывал события.
— Таким образом, предосторожность мастера-книгохранителя позволила уничтожить колдунью и остановить её древних слуг, — закончил он.
Сердце Холома сжала холодная рука тревоги. Неужели никому вокруг нельзя верить? Тот самый Ринчен, который с гневом обвинял книгохранителя в халатности, теперь делал вид, что всё прошло как задумано! И, судя по спокойному до самоуверенности тону, он ничуть не боялся, что Холом опровергнет его слова. Юный страж сжал зубы и опустил глаза, пытаясь запереть в сердце изумлённое негодование, но оно не укрылось от посла хамелеонов.
— Полагаю, у юноши есть важные дополнения к докладу, — раздался монотонный голос раковины.
Мастер-факельщик вопросительно хмыкнул. Брат Ринчен удивлённо посмотрел на Холома.
— С позволения почтенного наставника, старший брат не упомянул, что мы не обнаружили тела мастера-книгохранителя, — осторожно произнёс Холом. — Только одежду, которая, как и пол вокруг, была покрыта странными серебряными брызгами. Также старший брат не сказал, что находил странным то, что мастер-факельщик провёл колдунью в сердце маяка. Я также предполагаю, что именно мастера-книгохранителя, одетого в военный кафтан, могли увезти с острова пираты.
К удивлению Холома, Дэндэв не отмахнулся от его слов, а встревоженно переглянулся с хамелеоном и устремил тяжёлый взгляд на Ринчена.
— Это правда, брат Ринчен? Пропавшее тело и серебряные брызги? — прорычал он.
Старший страж неуверенно кивнул.
— Почему ты скрыл это? — раковина заговорила быстрее, выдавая волнение посла.
Ринчен задумался и покачал головой.
— Я… не могу найти достаточных причин, почтенные, — растерянно ответил он. — Я опустил эти детали как маловажные, но сам вижу, что это не так.
Недоумение старшего брата казалось искренним. В этот момент Холом понял, что не он один подвергся на острове нападению на разум, но другие, похоже, этого не осознали. Поэтому, хотя никто не приказывал ему говорить, юный страж рискнул нарушением этикета.
— На острове я ощущал давление враждебной воли, — быстро сказал он.
Мастер-факельщик грозно нахмурился, но кивнул.
— Продолжай.
— Само место как будто бы не желало, чтобы мы поняли, что произошло на самом деле. Старший брат открыл мне, что сияющее древо было живым камнем, слугой Безликого, а дарованные Драконом незримые вериги всё это время защищали нас от его влияния. Но мастер-книгохранитель поразил ствол картечью из подлинных чешуй Дракона…
