Могойтин стоял на пологом холме, окружённом джунглями. Высокая стена из заострённых брёвен обнимала его полукольцом, начинаясь и заканчиваясь на берегу реки. В этой части страны река была самой надёжной дорогой. По ней отправлялись товары вниз в Бириистэн или вверх к Речным Вратам, она же связывала город с небольшими посёлками, где жили рыбаки о охотники. Единственная дорога по суше уводила от Могойтина к северу, где выращивали шелковичные деревья. С южной же стороны расползались мангровые топи, из которых могли вылезти разве что крокодилы, поэтому на южном участке стены дозорных вышек было меньше, и джунгли кое-где подходили почти вплотную к частоколу. На одном из таких участков и был проделан в деревянной ограде узкий лаз, которым пользовались контрабандисты, воры и, как оказалось, верные слуги "отцов города", когда нужно было тихо избавиться от врагов или неприятных секретов.
Как и стоило ожидать, в южной части города, страдавшей от зловонных испарений с болота, стояли самые бедные дома, многие из которых давно были заброшены. Добдобы здесь не появлялись, а обитатели трущоб с наступлением темноты забивались в свои норы как пугливые лисы. Но, раз уж этот путь был известен "Медовой лозе", стоило предположить, что за лазом приглядывают. Поэтому первая тройка воинов, едва протиснувшись в щель, сразу же вскарабкалась на тростниковую крышу ближайшей лачуги. Город спал. Никто не пытался напасть на них или убежать, чтобы предупредить стражу Святилища. Старший тройки негромко ухнул, и оставшиеся бойцы полезли из норы как потревоженные термиты.
Оказавшись внутри частокола Илана быстро огляделась. Ночь была сухой и ветреной, через разрывы в облаках проглядывала чёрно-серебряная громада Царь-камня и фиолетовое мерцание Вуали. Тени лачуг корчились в этом прерывистом свете, то разрастаясь, то съёживаясь. Тревожным красным глазом горел факел на ближайшей сторожевой вышке, от Святилища ему подмигивал такой же глаз на пятиярусной башне городского Стража. Если кто-то и сторожил проход, он затаился, а Илана не могла себе позволить обыскивать лачуги.
Два отряда быстро двинулись вверх по узкому переулку. Как только лачуги сменились домами побогаче, часть бойцов рассыпалась по крышам: здесь уже можно было не бояться, что хлипкая кровля провалится, увлекая за собой незадачливого верхолаза. Благодаря этому повстанцы вовремя заметили и обошли ночной патруль. Два добдоба направлялись к реке, стуча в свою колотушку. Хотя воины Иланы легко могли справиться с патрулём, поднимать шум раньше времени не хотелось. На полпути к башне отряды безмолвно разделились. Все приказы были давно отданы, и оставалось только катиться вместе с лавиной, надеясь, что удача повернётся к тебе лицом.
Наконец, они вышли на небольшую площадь. Башня стояла посредине, её черная лаковая черепица и выкрашенные красным столбы и балки напоминали одеяние слуг Ордена. Два факельщика дежурили у входа. Они схватились за меч-рогатины, но коротко свиснули стрелы, и часовые с хриплыми вскриками повалились в пыль. Счёт пошёл на мгновения. Мохнатые воины рванулись к башне, волоча за собой бочонок с горючей смесью. Они успели дважды плеснуть густой жижей на деревянные стены, когда окно третьего яруса распахнулось, и городской Страж обрушился им на головы хищной тенью. Он прыгал и вертелся, уклоняясь от клинков и когтей и больно жаля в ответ тонким посеребрённым мечом с горящими на клинке древними письменами. Вонзаясь в чью-то плоть, меч глухо щёлкал, и раненый воин выгибался дугой, охваченный жестокой судорогой. Четверо дымящихся тел лежали у ног Стража, когда Илана наконец сумела подловить его и разрядить в незащищённый бок ручной огнеплюй. Страж рухнул, кашляя кровью. Теперь, когда девушка могла рассмотреть его, брат Ордена оказался немолодым обрюзгшим человеком, чей нос покраснел от излишней любви к вину. Казалось невероятным, что он едва не обратил в бегство десяток рослых островитян.
"Неужели", — подумала Илана, — "В бою их действительно ведут гневные духи Великих предков?"
Но времени на раздумья не было. Уже слышались крики и хлопали окна. Кто-то из горожан запирал двери на тяжёлые засовы, кто-то наоборот выбежал на улицу, чтобы звать стражу. Илана вырвала из ослабевших рук орденского фехтовальщика древний меч и, указав остриём на разлитую жидкость, нажала потайную кнопку. Раздался сухой треск, с острия посыпались искры и горючий состав вспыхнул дымным оранжевым пламенем. Подоспевшие лучники схватили бочонок и начали выплёскивать маслянистую жижу на стены башни. Скоро вся постройка пылала.
"К воротам?" — проурчал один из бойцов.
